Яркая вспышка озарила черное небо, по окрестностям прокатился
оглушающий треск и хлынул теплый летний дождь. Тяжелые капли с
нарастающим оживлением обрушивались на листья, беспомощно прикрывающие
полуобнаженные ветви. Трава, растелившаяся зеленым ковром, капризно
сопротивлялась. И никто не в силах был воспрепятствовать этой стихии. И
каждый цветок, каждый лепесток, как и миллионы других, содрогался от
биения небесных слез, наполняя долину прекрасной музыкой этого летнего
звона.
Забившись под упавший листок на земле, я наблюдал за этой чарующей
картиной. Загнанные насекомые ютились под большими листьями,
беспорядочно рассеянными по земле. Какой-то большой жук неуклюже
пытался вскарабкаться вверх по лежащий ветке. Трудолюбивые муравьи,
побросав свои хвойные иголки, рассыпались в разные стороны. И только
один упрямо тащил за собой какую-то ветку. Прыгающий кузнечик,
ошалевший от страха, метался по намокшей земле. Все здесь было окутано
атмосферой паники. И лишь только один дождевой червяк радовался этому
обезумевшемуся апокалипсису, явившись для него живительной влагой
свободы. И я не понимал всей этой паники, не понимал и почему этот
червяк не прячется. «Почему ему не страшно?» - Задавал себе
вопрос я. Как и многое другое мне было не понятно. Ведь сегодняшнее
утро, было первым в моей жизни. Как и первый дождь, первый луч света,
пробившийся сквозь мой кокон, висевший на соседнем дереве. И смотря на
этот дождь, я не знал – радоваться мне или плакать, грустить или
бояться. Ведь я больше ничего и не испытывал, кроме неудержимого
любопытства познать этот удивительный и пока еще чужой для меня, мир.
Пока я вдохновенно философствовал, мое одиночество неожиданно
пополнилось седой пчелой, заползшей ко мне под лист. Ее полосатое
тельце было потрепано грозой. Разбитая и уставшая, она еле дышала,
подбежав, я подтянул ее на себя, под дубовый лист. Взглянув в ее глаза,
я произнес: “Привет!”
- Здравствуй, - улыбнувшись, ответила она.
- А ты кто? - осторожно спросил я.
- Ох, - тяжело вздохнула она, - Пчела я, мотылек.
- Мотылек? – удивленно переспросил я, рассматривая свое пушистое
белое тельце, - А разве я не пчела, у меня тоже есть крылья, как и у
тебя!
- Ах, да. Крылья. Только мои крылья теперь меня уже не слушают. Я уже очень стара, - обречено ответила она.
Я подошел поближе и, усевшись рядом с ней, погрузился в ее удивительный рассказ.
- Когда-то давно, - начала седая пчела, - Я была молодой, юной,
беззаботно летающей пчелкой. Каждое утро, как только взойдет солнце, и
запоют птицы, я устремлялась к разноцветному морю цветов. И, собрав
нектар в этом бескрайнем океане красок, я возвращалась домой, обратно в
улей. Затем наступал закат, я вновь устремлялась в воды вечно
трепещущего пестрого поля, чтобы увидеть, как алый большой шар скроется
в его волнах. И так повторялось каждый день, пока могло здоровье.
Единственное, что я так и не успела увидеть, это золотой диск,
появляющийся на небе во мраке ночи, с тысячами маленьких ярких
огоньков, разжигающимися на небе. Пока ты молодой и сильный, слетай
туда, коль я еще жива, и расскажи, что там увидишь... - закончила она,
грустно вздохнув.
- Хорошо, - ответил я, застывший от поразившего меня рассказа, - Я обязательно слетаю.
Наградив меня опять своей улыбкой, она протянула мне остатки нектара, и
медленно поджав лапки, закрыв глаза, уснула. Из ее глаз потекли
маленькие капельки. К тому времени дождь уже перестал идти. Проглянуло
солнце. И своими теплыми лучами оно снова осветило лесную долину,
покрывшуюся ручейками, игриво переливающимися на нем.
Упавшая на меня капля с ветки, загнала меня снова под лист, притупив на
мгновенье мое любопытство. Подойдя к ней ближе, я впервые увидел свое
отражение, обрученное радужным соцветием солнечных лучей.
Наступившая тишина после бури, вновь заполнилась звонкой музыкой леса.
И эта музыка зазвучала внутри меня. Я слушал ее отголоски сладкой
судорогой возбуждения. Мне хотелось петь, кричать. По лесу снова
замаршировал отряд муравьев, насекомые стали спешно расползаться,
залетали бабочки, словно разносящиеся лепестки цветов, все затрепетало
жизнью и лишь только одна пчела, одиноко лежала под этим зеленым
листком. Я не стал ее будить, мне хотелось, чтоб она отдохнула. Хорошо,
что я тогда не понимал, что она вообще больше никогда не проснется, так
же как и не увидит ни цветочной поляны, ни тонущего в ее алых водах,
солнца. Да я и не знал в те минуты, что такое смерть, но кажется уже
начинал осознавать, что такое счастье.
Распрямив крылья, я еще раз окинул своего мудрого наставника взглядом;
и устремился ввысь. Это было неописуемо приятно. Наслаждаясь радостью
полета, я и не заметил, как потерял тот листок, явившимся для меня
спасителем и колыбелью для моей пчелы. Взмывая все выше и выше, я с
жадностью цедил каждое мгновенье, захлебываясь от захватившего меня
удовольствия, я не заметил, как сгустились сумерки. И я увидел этот
алый маяк, который огромным шаром повис над склоном неба. Я не мог
устоять перед покорившем меня любопытством и полетел на его пленящий
огонь. Счастье распирало меня в этот момент, я был уверен, что смогу
успеть до него долететь. Но с каждой минутой диск поедала все больше и
больше, неизвестная для меня пучина, он таял, становясь меньше. Слезы
проступили на моих глазах, но я не сдавался, я все также, усердно
продолжал махать, пока полностью не сбился с курса.
Наступила ночь. Небесный свод, заполонила звездная роса, проступившая
вслед за уходом солнца. И в его окрестности – воссияла она.
Показавшись мне сердцем этого вселенского покоя, воцарившегося в этой
бездонной темноте.
Оглянувшись по сторонам, я ничего не увидел, я уже не знал ни где
горизонт, поглотивший солнце, ни откуда я прилетел. Но в ту минуту меня
уже больше ничего не волновало, кроме того, что я обещал увидеть той
покорной, спящей путнице и рассказать. Ни минутой не размышляя, я
бросился вверх. Я летел все быстрее и быстрее, боясь, что вновь
опоздаю. Жуткий холод колко содрогал мое бархатное тельце. Силы
потихоньку стали покидать меня. Я вспомнил весь сегодняшний день,
первое утро, первый неуклюжий опыт порхания, грозу, алое небо в закате
огненного солнца. И возможно, я понял, что такое счастье, понял, чему
радовался тот дождевой червяк, увидев живительную влагу. Я понял, о чем
так животрепещуща рассказывала мудрая пчела. Я так хотел с ней
поделиться. Но силы совсем покинули меня, я продолжал сквозь слезы
радости лететь туда, куда продолжала меня магнетически манить, зияющая
бездна. Я успел вкусить этот сладкий плод Земного счастья, и теперь у
меня осталась только одна цель, цель, увы которую, мне все равно не
одолеть. И кажется, я это уже сам понимал, как и понимал, что такое
смерть. Но смерть мне теперь была не страшна, я был Счастлив, я смело
смотрел ей в глаза, не переставая делать последние взмахи...
Стоимость нашей жизни - равна стоимости, поставленной в ней цели.
