Последний фонарщик, сетевая хроника, начало Веле Штылвелд
(с) Под редакцией Веле Штылвелда
1.
Я расскажу вам одну внешне обыкновенную, но, по сути, занимательную
историю, о которой вскоре заговорят многие. Это будет история о
последнем парижском фонарщике…
В принципе, был некогда и в Киеве, и в Петербурге свой последний
фонарщик, но какое нам до них дело... К тому же эта история началась
очень и очень странно, а закончилась ещё более странно, чем кто бы мог
этого ожидать…
Шёл в России 1812 г., и шел на Россию французский супостат Наполеон с
многотысячной армией… И встало по всей стране народное
ополчение…
Но сразу честно скажем, по-русски…
Так, например, до Волги, куда докатился царский призыв встали не все и
не сразу. Жители Самары, Сызрани, Ставрополя добровольно вступали в
народное ополчение только к концу 1812 г. И только тогда 10-ти тысячное
Самаро-Симбирское ополчение выступило на фронт. Да и то не
десятитысячное…
Потому что когда пришла весть о начале наполеоновского нашествия, а
вскоре поступил и царский манифест о формировании ополчения, готовых
сложить головы за царя и Отечество сыскалось немного.
Положение было серьезным, и правительство требовало последовать примеру
московских дворян, выделивших десять человек из каждой сотни
крепостных. В Симбирске выбрали начальника ополчения – князя
Тенишева, создали комитет по набору “войска” и записали в
постановлении: “все дворянство единогласно приняло решение
перепоясаться на брань и идти защищать Царя, веру и дома, не щадя
живота своего”. После чего определили призвать … трех
человек с сотни. Окончить формирование планировали 15 октября. Срочно
прибывший командующий округом Толстой настоял на увеличении числа
призывников до четырех с сотни.
Единения общества не получилось. Одни проявляли решимость и
самопожертвование, другие всячески уклонялись. Наполеон уже стоял в
Москве, а Александру I доносили, что из обещанных от Симбирска 9333
человек к 8 октября “перепоясались на брань” лишь 5236.
Комплектование затянулось, и когда, наконец, через две с половиной
недели ополчение тронулось в путь, оно насчитывало 8560 ратников. Не
удалось набрать и необходимого командного состава из симбирских дворян,
пришлось звать добровольцев из других губерний. А вот деньги жертвовали
хорошо, всего насчитали 1 276 350 рублей.
“Новобранцев” на первых порах разбивали на группы по 25
рядовых и 5 унтер-офицеров и прикрепляли на местах к воинским командам
для обучения. Затем ополченцы продолжали знакомиться с ратным делом в
лагере под Заславлем, куда они прибыли в декабре 1812 г. и где стояли
до июля 1813-го. Туда же подтягивались опоздавшие, постепенно доведя
численность до 8994 человек. Всего, в конце концов, было сформировано 3
пехотных полка (вместо 4-ех обещанных) и один конный. Вскоре ополчение
получило 15 тысяч трофейных ружей и двинулось в бой.
Пехотные полки были включены в Польскую армию и с августа 1813 г. по
апрель 1814-го осаждали хорошо укрепленную крепость Глогау в Силезии.
Там отличились земляки – крестьянин Филипп Карев, крепостной
музыкант Орлова-Давыдова, и Андрей Пивнов из села Переволоки. В составе
группы добровольцев они захватили вражескую батарею и открыли огонь по
французам, а потом, расстреляв снаряды, уничтожили пушки и отошли.
Конный полк ждала другая судьба. Он был направлен под Дрезден, где в
жестокой стычке с регулярной кавалерией противника отличился командир
эскадрона штаб-ротмистр Нечаев. Свой боевой путь конный полк завершил
под Гамбургом.
Пехотные полки были включены в Польскую армию и с августа 1813 г. по
апрель 1814-го осаждали хорошо укрепленную крепость Глогау в Силезии.
Так вроде бы всё и было… Всё, да не всё…
2.
Ставропольский калмыцкий полк был одним из полков народного ополчения и
покрыл он себя неувядаемой славой, пройдя боевой путь от берегов Немана
до Москвы. На Бородинском поле он стоял в резерве. В немногочисленный
полк входило 560 солдат и офицеров, они были вооружены ружьями,
пистолетами, пиками, а в основном самодельными луками и стрелами.
Командовал полком Петр Иванович Диомидий – грек по происхождению,
он хорошо знал военное дело, был отважным воином, участвовал в штурме
Измаила. Под его руководством полк участвовал во взятии городов –
Тильзит, Дрезден и Берлин.
В 1813 г. в "битве народов" при Лейпциге геройский поступок совершил
калмык Мукейген Монагов, он один пленил 3 офицеров и 30 солдат
противника и получил награду – Орден Святой Анны III степени. В
целом в компании 1812-14 гг. калмыки получили 477 орденов, знаков и
отличия и других наград. Потери же составили всего 210 человек.
Калмыки приняли участие во вступлении в Париж и параде войск
победителей. Появление в Париже калмыцких воинов на лошадях и верблюдах
вызвало целую сенсацию в Европе.
Вернувшись на родину, калмыки и крепостные крестьяне вновь попали в
бесправное положение. Кочевники калмыки так и не стали оседлыми
земледельцами. И по приказу Императора Николая I в 1842 г. были
переселены из города Ставрополя в Оренбургские степи.
На стыке рек Волги и Сызрани начинались в восемнадцатом веке земли
Калмыкского ханства. Степняки формально считались подданными русского
царя, а на практике жили довольно независимо. Посылали посольства в
Тибет, в другие страны. От них в русский быт проникали буддийские
легенды о дальних землях, о таинственном Беловодье. С сызранцами
калмыки вели обширную торговлю скотом, что предопределило интенсивное
развитие кожевенного промысла, а также образование слоя купцов,
гонявших гурты во внутренние уезды. Случались и инциденты, связанные с
угоном скота, потравой покосов, но все больше по мелочи.
Но вскоре в Заволжье стали переселяться немцы, прельщенные свободой
вероисповедания и налоговыми льготами. Все это сильно не понравилось
жившим там калмыкам. Кроме того, правительство совершило еще одну
непоправимую ошибку. Оно поселило среди калмыков родственных им
джунгар, бежавших в 1757 г. в Россию от китайских войск. Видимо,
пришельцы и подбили недовольных старожилов к принятию рокового решения.
В 1771 г. калмыки почти в полном составе бежали за рубеж. Сто лет
сызранцы жили бок о бок с ними. Вели обширную торговлю. Теперь пришлось
искать других партнеров.
Так что ополчение пришлось формировать только из остатков
«царских» калмыков, которые во многом оставались для
пришлого люда народом загадочным и непонятным… Могли вытоптать
стадами кочевого скота посевы, но тут же быстро заладить дело отменными
кожами, да красавицами дивными. К тому же отданные за набеги красавицы
назад в стойбища не принимались и покорно русели, рожая уже России всё
новых воинов да каких!
По представлению калмыцких матерей, исполнявших своим детям песни эпоса
"Джангара" эти песни имели магическую силу, а сказительский дар
исполнитель получал чуть ли не в результате посещения им мира мертвых,
от его владыки Эрлик-хана, что, по сути, было шаманской инициацией, и у
воинов видеть сакральное становилось призванием даже на поле битвы.
Образ калмыцкого богатыря Хонгора, связанный с принадлежностью его к
разным мирам – Нижнему и Небесному, – из героя-шамана
ранних преданий становился эпосным героем-воином, соединяя в себе черты
шамана и воина. Шаманы-воины могли с честью постоять за принявшую их и
их матерей землю Русскую.
Но была при этом одна заковыка… По давней калмыцкой традиции
каждый такой шаман-воин обязан был отыскать в мире только ему одному
послушное магическое зеркало и всегда до последних дней на земле носить
его при себе…
Другой важный персонаж верований калмыков – Белый старец –
с одной стороны, общие черты с аналогичным персонажем общемонгольского
пантеона – покровителем долголетия, богатства, счастья, семейного
благополучия, хозяином местности, хозяином земли-воды, а с другой,
– специфические свойства, присущие ему только у калмыков. У
последних он приобрел черты покровителя всего народа. Родовые
предки-покровители в результате переселения калмыков с мест
традиционных кочевий были заменены единым образом Белого старца, общего
предка и покровителя. В бытовом сознании калмыков, в том числе и в
современный период, представление о верховном буддийском божестве часто
связывается в первую очередь с Белым старцем, и лишь затем с Буддой
Шакьямуни или другими буддийскими божествами. Ведь сегодня Калмыкия
– это страна победившего монгольского буддизма, а вот Белый
старец – он и только он мог остеречь любого молодого воина даже
самых дальних и трудных походах. Для этого следовало только поднять и
носить в кожаном талисмане комочек родной заволжской земли, которую
первые оросы (русские) почему-то назвали райской…
Впрочем, не всякий мог запросто взять и отыскать этот особый степной
материал – для этого роженицы обычно обращались сакральных
специалистах – ядачи – у бурят и алтайцев, а у калмыков
этот атрибут назывался зада (зад чолун) – и был камнем, с помощью
которого можно было оказывать влияние на погоду.
Такие воины не могли быть не замечены царскими генералами и из них
формировали особые партизанские подразделения, которые во время
изгнания войска Наполеона из России поступили в подчинения
героя-партизана Дениса Давыдова… Но прежде, чем рассказать, что
из этого вышло, хочу отметить, что сам Денис Давыдов после
Отечественной войны 1812 года поселился на дожительство в калмыцких
землях. И об этом истории сообщают следующее – ”В селе
Верхняя Маза, что под Сызранью, после выхода в отставку жил известный
поэт-партизан, герой войны 1812 г. Денис Давыдов».
Всего же к началу Отечественной войны в русской армии находились три
Калмыцких казачьих полка. 1-й и 2-й полки из астраханских калмыков,
сформированные 7 апреля 1811 г., были в 3-й Западной армии, а
Ставропольский полк из оренбургских калмыков (сформирован 2 ноября 1803
г.) в начале войны прибыл в Отдельный казачий корпус генерала от
кавалерии М. И. Платова, в составе которого участвовал в арьергардных
боях и в сражении под Миром. 23 июля по приказу М. Б. Варклая-де-Толли
был сформирован "летучий" отряд, в который помимо Казанского
драгунского и трех Донских казачьих вошел Ставропольский полк.
Командовал отрядом генерал Ф. Ф. Винценгсродс.
Это был первый армейский партизанский отряд в 1812 г. Он действовал
против флангов неприятеля, разбившись впоследствии на более мелкие
отряды. В то время, когда Москва была занята французами, отряд Ф, Ф.
Винценгероде занимал позицию в районе города Дмитрова, прикрывая дорогу
на Петербург. Калмыцкие казачьи полки активно участвовали в изгнании
французов из России и в заграничных походах 1813-1814 гг., пронеся свое
древнее знамя до Парижа.
Калмыки носили общеказачью форму: темно-синие шаровары и полукафтан, в
холодное время – казачий кафтан. Лампасы, выпушка на воротнике,
обшлагах и погонах – желтые. В торжественных случаях под седло
подкладывался темно-синий без каких-либо украшений чепрак. Шапка
суконная, желтая, вроде уланской, обложенная по тулье черным бараньим
мехом. Урядники носили па воротнике и обшлагах обкладку из серебряного
галуна.
3.
Отечественная война 1812 г. – в наполеоноведении получила
название Русской кампании 1812 г., но об этом мы поговорим позже…
Наполеон I Бонапарт (1769 – 1840) – император Франции,
покоритель Европы, великий полководец – был третьим из восьми
детей в семье небогатого итальянского дворянина Карло Буонапарте.
Учился в Бриеннской, затем в парижской военной школах, получил чин
младшего лейтенанта артиллерии.
Молодой Наполеон восторженно принял Французскую революцию. В 1773 г.
наступает его звёздный час: капитан Буонапарте разрабатывает план
штурма осаждённого англичанами порта Тулон, идёт во главе атакующих,
получает ранение. Тулон пал, 24-летнему капитану Французская республика
присвоила чин генерала.
В битвах и сражениях – военных и политических – пройдут
почти 20 лет жизни Наполеона, и он покорит, казалось, недосягаемую
вершину: в 1804 г. будет провозглашён императором. Останется только
одно – завоевать мир.
Но за взлётами последовали падения, которые выглядели особенно
трагично, потому что совершались с огромной высоты. Самое страшное из
них – разгром французской армии русскими в 1812 г., затем –
сокрушительное поражение в октябре 1813 г. под Лейпцигом. Бонапарт
отрёкся от престола, пытался покончить с собой, яд не подействовал, и
поверженного императора отправили на остров Эльба в Средиземном море.
Наполеон не сдался: в 1815 г. с небольшим отрядом покинул остров и
вернулся в Париж. Он обезоружил Францию без единого выстрела. Интересны
заголовки парижских газет тех лет: "Корсиканское чудовище высадилось в
бухте Жуан" – "Людоед идёт к Грассу" – "Узурпатор вошёл в
Гренобль" – "Бонапарт занял Лион" – "Наполеон приближается
к Фонтенбло" – "Его императорское величество ожидается сегодня в
своём верном Париже".
Знаменитые 100 дней наполеоновского правления завершились проигранной
битвой под Ватерлоо: бывший властелин Европы стал её пленником и шесть
лет томился под надзором англичан на острове Святой Елены.
Своему сыну герцогу Рейхштадскому Бонапарт завещал помнить главное:
"Всё для французского народа". Увы, завещанное не сбылось…
Герцог Рейхштадтский, единственный сын Наполеона от второго брака с
Марией-Луизой, в 1818 г. получил во владение от императора Франца
небольшой богемский город Рейхштадт. Воспитывался в "сумрачном" замке
Шенбрунн, где и умер от чахотки в 1832 г. в возрасте 21 года.
Ещё на заре своего французского императорства Наполеон при восхождении
в Париж получил «полный отлуп» от старой военной
аристократии.
Интересная параллель – Наполеон на самом деле тоже сильнее всех
давил левых: бывших якобинцев и т.д., хотя и правым досталось
(похищение и расстрел принца Энгиенского, в ответ на покушение на
Бонапарта), но по сути "белым" была объявлена амнистия. Эмигрантам было
предложено вернуться и поступить на службу с сохранением всех титулов и
званий, (ну конфискованные земли им, конечно, не возвращали –
попробуй, тронь крестьян – и Вандея покажется веселой прогулкой,
но кое-какую ренту выделяли), но и наполеоновское правительство, и сам
Наполеон старалось всячески привлечь аристократов.
"Синим" же республиканцам светили в основном гильотина да тюрьма, куда
их усиленно отправлял их бывший коллега и соратник Фуше, (чем не наш
украинский господин Юрий Луценко, такой же потомок региональной
обкомовской элиты?).
Украинской опальной бело-синей символике и её последователям в который
раз – историческое напоминание… Если в белых окажутся
олигархи, а в синих – обслуживающие их политики! Белым рано или
поздно светит быть национальными топ-менеджерами, а синим –
возможно – зэками политическими…
Администрация Наполеона тоже искала среди аристократии, (как Шестой
украинский парламент в лагере сине-белых), союзников, но редко их
находила. Например, генерала-аристократа Лафайета пригласили и
предложили звание пэра. Последнее прославленный генерал отверг, но
согласился оставить деревенское уединение и занять место в палате
депутатов, как только она соберется. Как стало ясно позднее, для
Наполеона и Жозефа было бы лучше, если бы они с самого начала
предоставили Лафайета тем мирным сельским трудам, которым он посвятил
себя много лет спустя, поскольку ему предстояло поспособствовать
второму отречению.
Ибо, в последующем сам уже опальный император горько заметит:
«В революциях мы сталкиваемся с людьми двух сортов: теми, кто их совершает, и с использующими оные в своих целях».
Лафайет вспоминает в своих мемуарах, что, хотя парижане были удручены и
обеспокоены прибытием Наполеона, во все последующие дни вокруг дворца
собирались толпы, разделявшие энтузиазм солдат и готовые приветствовать
le petit caporal (маленький капрал – фр.), или pere la violette
(смиренный отец – фр.), как некоторые из них совсем не к месту
его называли.
Сам Наполеон в своих мемуарах уже на острове Святой Елене высказывался о позиции несговорчивых парижан следующим образом:
«Меня мало задевают пересуды обо мне парижан: они сродни
надоедливым мухам, которые только и делают, что жужжат: мнения их
подобны тому, как ежели бы обезьяна взялась судить о метафизике».
(Рукопись была найдена в бумагах Лас Каза в виде записной книжки, в
которую на протяжении восемнадцати месяцев господин де Лас Каз без
какой-либо системы и указания дат вносил разного рода сентенции, меткие
замечания и высказывания из ежедневных своих разговоров с пленником.
Сам граф де Лас Каз добровольно последовал за Наполеоном в его изгнание
на остров Св. Елены. После Ватерлоо, оставшись верным отрекшемуся
императору, Лас Каз просит у Наполеона разрешения сопровождать его в
изгнание и на острове Лас Каз стал одним из самых доверенных лиц
низложенного французского императора).
Солдаты были воодушевлены вплоть до полного неповиновения. Вернув
Наполеона к власти, они считали его находящимся под их защитой и
полагали, что им все дозволено при условии, что они достаточно часто
кричат: «Vive l'Empereur!»
Во время путешествия Наполеона с Эльбы в Париж иерархия в армии была в
значительной степени забыта, низшие чины часто диктовали свою волю
высшим, и их в этом поощряли. Убежденность в том, что низшие чины могут
сами давать приказы, все еще превалировала, это выглядело так, словно
Наполеон доверяет им и в то же время не может доверять маршалам
Франции, и это положение вещей давало первым некоторые права.
Однажды, когда Наполеон совершал обход своих войск, несколько драгун
взяли на себя смелость выступить вперед и скрестили свои мечи над его
головой. Чтобы поддержать свою популярность, он принял и этот жест с
видимым удовольствием, так же как принимал выкрики толпы, собиравшейся
у дворца Тюильри и вызывавшей его до тех пор, пока он не появлялся на
балконе.
Позже Наполеон по этому поводу скажет: «Подчиненные по-настоящему
помогают тогда только, когда чувствуют, что вы непреклонны».
Сделав исключение только для революционных выдвиженцев в армейском
командовании, и то не для всех: Карно со товарищами, и вообще все
высшее военное руководство республики остались не у дел, –
Наполеон оставил на месте низший, средний, и старший комсотав (т.е.
выдвиженцы собственно военной среды, оно и понятно, т.к. ему была
необходима дееспособная армия), а вот высший комсотав, особенно с
претензиями на политическое влияние Наполеон проредил основательно и
даже оригинально.
Например, Бернадотта отправил царствовать в Швецию. И не зря. В апреле
1812 г. со стороны Швеции сей бывший наполеоновский маршал Бернадотт
(будущий король Швеции Карл XIV), избранный наследным принцем в 1810 г.
и фактически возглавлявший шведскую аристократию, дал заверения в своей
дружественной позиции по отношению к России и заключил союзный договор.
Но самое при этом интересное то, что именно аристократы были его самыми
непримиримыми противниками – организовали покушение, и вообще
иначе как "корсиканским чудовищем" его не называли. В то время как
республиканцы при всем их отвращении к императорскому титулу, во время
ста дней предложили ему помощь и фактически именно бывший состав
комитета общественного спасения с присными (Карно, Лафает и т.д.)
руководил формированием резервов, маршевых батальонов, пока Бонапарт со
своими старыми-новыми маршалами шел в Бельгию к равнине под Ватерлоо.
При этом Наполеон до последних дней считал именно Лафаета главным
виновником своего окончательного поражения – поразительная
политическая слепота! Хотя, по некоторым свидетельствам он перед самой
смертью пожалел, что не надел тогда "якобинских сапог" (ну, лучше
поздно чем никогда, и до жирафа, наконец, дошло!)
Упор же, сделанный императором Наполеоном на младший офицерский состав,
и его любовь к солдатам-простолюдинам оказали беглецу за речку Березину
огромную помощь. По подсчётам прусского чиновника Ауэрсвальда к 21
декабря 1812 г. через Восточную Пруссию прошло из остатков Великой
Армии 255 генералов, 5111 офицеров, 26950 низших чинов, «в жалком
состоянии и основном безоружных». Многие из них, по свидетельству
графа Сегюра, скончались от болезней, достигнув безопасной территории.
К этому числу надо добавить примерно 6 тыс. солдат из корпусов Ренье и
Макдональда, действовавших на других направлениях. Видимо из всех этих
вернувшихся солдат и собрались позднее 23 тыс. (упоминаемые
Клаузевицем) под началом французов. Относительно большое количество
спасшихся офицеров позволило Наполеону организовать новую армию,
призвав рекрутов 1813 г.
4.
Человеческие войны немыслимы без жертв… Не следует быть великим
Учителем, чтобы проникаясь Историей, не вслушиваться в её малые
Голоса…
Екатерина II, путешествуя по Волге в 1767 г., добралась лишь до
Симбирска. Сидя в 130-ти верстах от Сызрана, она с унынием писала
Вольтеру: “Я теперь в Азии…”. Правда, сопровождавшие
императрицу графы Орловы отправиться дальше не пожалели. Им очень
понравились земли на Самарской Луке, и вскоре они завладели там
огромными имениями с центром в селе Усолье, на долгие годы сделавшись
крупнейшими помещиками Сызранского уезда.
В 1780 г. Екатерина II распорядилась, чтобы в каждом уезде был
дипломированный медицинский работник. Тем не менее, в 1783 г. магистрат
с горечью констатировал: “В городе Сызране ни доктора, ни лекаря
не имеется”. Однако уже двенадцать лет спустя за здоровьем
жителей уезда следил штаб-лекарь Трофим Ноздря.
А тем временем, в Заволжье лекарем по инициации становился едва ли не
каждый калмыцкий воин-шаман, если только вовремя отыскивал в окружавшем
его мире свое собственное магическое зеркало – от самого малого
до великого.
Империя регулярно ввергалась в войны… Войны рано или поздно шли
к завершению и участвовавшие в них люди – ополченцы вернулись
(только треть) к своему прежнему состоянию, и город снова зажил
однообразной, умеренной жизнью. Торговали, работали, молились.
А за столетие до описываемых событий жизнь в Сызране и вовсе не имела
ничего общего с той, какой она стала через пару столетий, жизнью тихого
провинциального города. Она скорее напоминала Америку XVIII в. Казаки,
солдаты, служилые и гулящие люди всех мастей, купцы-авантюристы. Власти
практически не было. Прошло всего не более 100 лет, и этот край дал
Отечеству самодержавному 9 тысяч казаков и ополченцев, из которых с
Отечественной войны 1812 г. Домой возвратился только каждый
третий… Но вот что характерно, всех более уцелели калмыки,
хранимые заговорами материнскими и Белым старцем, оберегавшим их в
любым пределах израненной войной, необъятной кровавой Земли…
5.
Перед вторжением в Россию в действующей наполеоновской армии
насчитывалось пять тысяч медиков! Медицинскую службу возглавляли
генералы-инспекторы, одним из которых был и главный фармацевт, который
постоянно находился при штабе. Поскольку в русской армии не хватало
врачей и фармацевтов, плененные французские медики до окончания войны
использовались для работы в наших отечественных госпиталях, а после
завершения кампании могли распоряжаться своей судьбой самостоятельно.
На острове Святой Елены ссыльный французский император писал:
«Когда народ в государстве развращен, законы почти бесполезны,
ежели не управляется оно деспотически».
Россия управлялась крайне деспотично, и по жестокости управления не
уступала управлению древним Римом, которому подражала весь
восемнадцатый век.
Одной из традиций римлян было зажжение светильника в момент рождения
наследника. Расточительный император Калигула приказал разместить
факелы, фонари и светильники по улицам всего Рима и зажигать их после
захода солнца. Они должны были гореть примерно до полуночи.
После падения Римской империи традиция освещать улицы перешла к
Константинополю. Намного позже, по истечении «темных
веков», когда города погрузились во тьму не только в переносном,
но и в прямом смысле, – освещение вернулось в западную Европу.
Тёмные европейские века раз и навсегда окончательно прервало правление
французского императора… Масляные фонари на деревянных столбах
празднично и ярко освещали Париж.
Но Наполеон имел самую современную армейскую медицину и …монархи
Европы, создавая собственные армии по его образцу, пытались быть
последовательны по всем пунктам, но уже не умели командовать столь
эффективно вверенными и подвластными им войскам.
Великий полководец писал: «Дурак имеет великое преимущество перед человеком образованным: он всегда доволен собой».
И при том добавлял: «Слабость происходит от лени или по недоверию
к самому себе: несчастны те, которые слабы по сим двум причинам разом:
если речь идет о частном лице, то это – ничтожный человек, если
же о монархе, то он ничтожен вдвойне».
В отличие от французского императора Наполеона русский царь Александр
Первый был ни только не великим, но и не блистателен, и таким же было
его часто мало просвещенное окружение… В том числе и
армейское…
К примеру, иррегулярные казачьи войска насчитывали по спискам до 110
тыс. легкой кавалерии, однако реально в войне приняло участие до 20
тыс. казаков.
В 6 часов утра 24 июня (12 июня по старому стилю) 1812 г. авангард
французских войск вошёл в российский Ковно (совр. Каунас в Литве),
форсировав Неман. Переправа 220 тыс. солдат французской армии (1-й,
2-й, 3-й пехотные корпуса, гвардия и кавалерия) под Ковно заняла 4 дня.
29-30 июня около Прены (совр. Prienai в Литве) немного южнее Ковно
Неман перешла другая группировка (79 тыс. солдат: 6-й и 4-й пехотные
корпуса, кавалерия) под командованием принца Богарнэ.
Одновременно 30 июня ещё южнее под Гродно Неман пересекли 4 корпуса (до
79 тыс. солдат: 5-й, 7-й, 8-й пехотные и 4-й кав. корпуса) под общим
командованием Жерома Бонапарта.
Севернее Ковно под Тильзитом Неман пересек 10-й корпус французского
маршала Макдональда. На юге от центрального направления со стороны
Варшавы реку Буг пересек отдельный австрийский корпус Шварценберга (30
–33 тыс. солдат).
На север Российской империи Наполеон направил 10-й корпус маршала
Макдональда, состоявший из 32 тыс. пруссаков и немцев. Его целью было
взятие Риги, а потом, соединившись со 2-м корпусом маршала Удино (28
тыс.), ударить на Петербург.
Остовом корпуса Макдональда являлся 20-тыс. прусский корпус под командованием генерала Граверта (позже Йорка).
Так началось вторжение французов в Россию. Царь Александр I узнал о
начале вторжения поздно вечером 24 июня в Вильно (совр. Вильнюс в
Литве). А уже 28 июня в Вильно вошли французы. Только 16 июля Наполеон,
устроив государственные дела в оккупированной Литве, покинул город
вслед за своими войсками.
К 3 сентября русская армия отступила к деревне Бородино (на западной
границе Московской области), дальнейшее отступление подразумевало сдачу
Москвы. Кутузов решился дать генеральное сражение, так как баланс сил
сместился в русскую сторону. Если в начале вторжения Наполеон имел
троекратное превосходство в количестве солдат над противостоящей
русской армией, то теперь численности армий были сравнимы – 135
тыс. у Наполеона против 110-130 тыс. у Кутузова. Проблема русской армии
состояла в недостатке вооружения. В то время как ополчение дало до
80-100 тыс. ратников из российских центральных губерний, не было ружей,
чтобы вооружить ополченцев. Ратникам раздали пики, но использовать
людей в качестве «пушечного мяса» Кутузов не стал.
Общие потери русских войск достаточно трудно проследить. Историк
середины XIX в. Богданович М. И. проследил пополнения русских армий за
время войны по ведомостям Военно-ученого архива Главного штаба. Он
посчитал пополнения Главной армии в 134 тыс. человек. Главная армия к
моменту занятия Вильно в декабре насчитывала в своих рядах 70 тыс.
солдат, а состав 1-й и 2-й западных армий к началу войны был до 150
тыс. солдат. Таким образом, общая убыль к декабрю составляет 210 тыс.
солдат. Из них, по мнению Богдановича, в строй вернулось до 40 тыс.
раненых и больных. Потери корпусов, действовавших на второстепенных
направлениях, и потери ополчений могут составлять примерно те же 40
тыс. человек. На основании этих подсчётов Богданович оценивает потери
русской армии в 210 тысяч солдат и ополченцев.
Наполеон, признанный гений военного искусства, вторгся в Россию с
силами, троекратно превосходящими западные русские армии под
начальством генералов, не отмеченных блестящими победами, а уже через
полгода кампании его армия, сильнейшая в истории, была полностью
уничтожена.
Уничтожение почти 550 тыс. солдат не укладывается в голове даже
современных западных историков. Большое количество статей посвящено
поиску причин поражения величайшего полководца, анализу факторов войны.
Наиболее часто приводятся следующие причины – плохие дороги в
России и мороз, встречаются попытки свалить разгром на плохой урожай
1812 г., из-за чего не удалось обеспечить нормальное снабжение. Более
экзотическая версия называет победителем Наполеона вшей, которые
распространили тиф среди его солдат (все версии используются в
англоВике).
Русская кампания 1812 г. (в западном именовании) получила в России
название Отечественной, именно этим объясняя разгром Наполеона. К его
поражению привела совокупность факторов: всенародное участие в войне,
массовый героизм солдат и офицеров, полководческое дарование Кутузова и
других генералов, умелое использование природных факторов. Победа в
Отечественной войне вызвала не только подъём национального духа, но и
стремление к модернизации страны, приведшее в конечном итоге к
восстанию декабристов в 1825 г.
Нам теперь придется согласиться с тем, что за погода наполеоновского
нашествия на Россию обе противоборствующие стороны потеряли убитыми,
раненными, обмороженными, искалеченными и пропавшими без вести более
700 тыс. ополченцев, солдат и офицеров. Жертвы среди мирного населения
в расчет не брались. Но в переводе на язык военных преступлений их было
немало.
Когда 14 сентября Наполеон занял без боя Москву, уже ночью того же дня
город был охвачен пожаром, который к ночи 15 сентября усилился
настолько, что Наполеон был вынужден покинуть Кремль. Пожар бушевал до
18 сентября и уничтожил большую часть Москвы. Причина пожара осталась
до конца неясной, то ли патриотически настроенные горожане поджигали
свой город, то ли огонь возник из-за пьяных грабежей безлюдного города
(население ушло вместе с русской армией). Но до 400 горожан из низших
сословий были расстреляны военно-полевым судом по подозрению в поджогах.
Сегодня впору сказать, что за полгода нашествие погибло около миллиона человек на просторах необъятной России.
На этот счет веруя в свою непогрешимость низложенный Наполеон до последних дней утверждал:
«Я присоединяюсь к Эпиктету, сказавшему: “Когда говорят о
тебе плохо, и это – правда, исправься, если же это – ложь,
посмейся над этим”. Я научен ничему не удивляться: остановившись
на отдых, я не обращаю внимания на разных шавок, которые лают по
дороге».
На дорогах всемирно Истории погибло до пяти миллионов европейцев во имя
славы и величия le petit caporal (маленького капрала – фр.)
6.
В 1812 г. с армией Наполеона в Россию попали и фармацевты, которые
вместе с другими разделили все тяготы и лишения “русской
кампании”.
Перед вторжением в Россию французская армия насчитывала около пяти
тысяч медиков. Медицинскую службу армии Наполеона возглавляли
генералы-инспекторы, одним из которых был фармацевт. Фармацевтическая
иерархия выглядела следующим образом: главный фармацевт, фармацевты 1-,
2- и 3-го класса, младший фармацевт, помощник фармацевта. Главный
фармацевт имел чин подполковника, фармацевты трех классов – чин
капитана, младший фармацевт – чин лейтенанта, а помощник
фармацевта – чин подлейтенанта. Если главный фармацевт должен был
находиться при штабе армии, то основным местом службы простых
фармацевтов был дивизионный “амбуланс” (полевой госпиталь).
Сохранились воспоминания врача гренадерского полка императорской
гвардии де ля Флиза об инспекции одного из походных госпиталей в
Витебске Наполеоном. На вопрос императора о месте нахождения
“госпитальных припасов и аптеки” начальник походного
госпиталя ответил, что они остались в Вильно (Вильнюсе) “за
недостатком средств к перевозке”. Этот ответ вывел Наполеона из
равновесия:
“Следовательно, армия лишена медикаментов, и если б мне
понадобилось принять лекарство, то я не мог бы его получить?”
Узнав, что главный аптекарь Сюро не находится при армии из-за
недостатка лошадей, император приказал на его место назначить другого,
более расторопного, чтобы “вся госпитальная часть немедленно
примкнула к армии”.
Поскольку в русской армии не хватало врачей и фармацевтов, пленные
медики были использованы для работы в госпиталях. В делах Медицинского
департамента Военного министерства сохранился “именной список
пленных врачей и аптекарей, при госпиталях состоящих”. В нем
указано, “поскольку в день полагается каждому по званию кормовых
денег на основании постановления князя Смоленского”.
Известна судьба упомянутого в “именном списке” аптекаря Гио
(Жио). Габриэль Гио (Жио), 1786 г. рождения, уроженец города Этьена
(Этена) Мезского департамента, был направлен главным фармацевтом в
штаб-квартиру французской армии в Смоленске. Однако в пути он отморозил
себе руки и ноги, в результате чего ему пришлось остаться в Вильно, в
госпитале Святого Игнатия. После прихода русских войск он был определен
для работы в аптеку этого же госпиталя. С марта 1813 г. Гио исполнял
обязанности помощника аптекаря в Белостокском госпитале. В рапорте
управляющего Белостокским военно-временным госпиталем, штаб-лекаря
коллежского асессора Полянского в Медицинский департамент Военного
министерства, поданного в апреле 1813 г., было указано:
“При том честь имею доложить, что недавно прибывшие из Вильно
пленные лекари Мерсье, Спонгвилль и аптекарь Жио получают по два с
половиной рубля в сутки, а в должности подлекарей Лангиер, Деклер и
аптекарский помощник Гелкелбург – по 1 рублю каждый ассигнациями
от гражданского губернатора Щербинина на основании том, как они
получали в Вильно, и порцию в сутки – по 2 фунта говядины, по 2
фунта белого хлеба, по 1 фунту круп и соли по 7-ми золотников”.
Служебные обязанности Гио “отправлял со всевозможной
ревностию”, о чем свидетельствовал аттестат, выданный ему
доктором Полянским. Но плен есть плен. В июне 1813 г. вместе со
Спонгвиллем и Мерсье Гио бежал. В соседнем лесу французы построили себе
шалаш и пробыли в нем около двух недель, пока у них не кончились
съестные припасы. Бесполезно блуждая по незнакомому лесу, они были
доведены до отчаяния. Не раз хотели вернуться в Белосток и сдаться
властям. Наконец, они решили идти в Варшаву, где у Спонгвилля жил
родственник. Случайно наткнувшись на русского унтер-офицера, французы
были схвачены и направлены в Белосток. Литовский военный губернатор
генерал Корсаков предписал отправить всех троих “за крепким
караулом” в Оренбург, о чем в августе того же года и было
сообщено оренбургскому военному губернатору. Их долго переводили из
одного города в другой, пока по высочайшему манифесту от 14 декабря
1814 г. не вернули во Францию.
Пленом и бесславным возвращением на родину закончился поход известных
нам фармацевтов “великой армии” Наполеона в Россию. Но
среди наполеоновских офицеров и солдат были такие, которые приняли
русское подданство и остались навсегда в России. Писатель В. И. Даль
рассказывал, что встретил в Уральске в 1833 г. француза:
“Его взяли казаки в 1812 г., завезли сюда; он обжился, женился,
да в казаки приписался – вот вам и французский казак Шарль
Бертю!” В конце XIX в. в Оренбургской губернии еще оставались 39
казаков, потомков пленных французов.
Судьба же самого француза Доминика Пьера де ля Флиза (1787-1861),
уроженца маленького провинциального городка Нанси, который волею судеб
оказался на чужбине, навеки переплелась с Украиной. Плененный русской
армией в ноябре 1812 г. под Смоленском, получивший ранение помощник
главного хирурга императорской гвардии Наполеона Д.-Ж. Ларрея капитан
Второго гренадерского полка не пожелал вернуться на родину.
Спустя годы Доминик Пьер Де ля Флиз сознавался: разрыв с Францией
угнетал, но в Украине он нашел второе отечество. Здесь он женился на
Софье Маркевич – племяннице генерала Василия Гудовича, и во
многом благодаря его высокой генеральской протекции получил должность
доктора Государственных имуществ. Проживал Де ля Флиз в Черниговской
губернии, но застать его дома было делом нелегким. Если бы не
подвижническая деятельность украинского француза Демьяна Петровича,
мировая этнографическая и географическая наука обеднела бы на целый
огромный научно-культурный пласт. Ныне известно, что сохранившееся
наследие ученого, а это не менее девяти альбомов, составляет несколько
тысяч мелко исписанных страниц, сотни акварельных рисунков.
Де ля Флиз – доктор медицины, исследователь, этнограф, художник,
публицист. За десятилетия пребывания в Российской империи освоил
"великий и могучий", составил "малоросско-русский словарь", чтобы
облегчить общение с коренными жителями Киевской губернии, не забыл и
французский. Его перу принадлежат и воспоминания о военной кампании
1812 г. и поразительное описание "бунта Черниговского полка".
В Российской империи он стал профессором Императорской Московской
медико-хирургической академии, членом Императорского академического
медицинского, Виленского и Киевского обществ, действительным членом
комиссии при Императорском университете Святого Владимира, старшим
врачом управления Киевских Государственных имуществ, получил титул
надворного советника. Именно ему весьма авторитетная организация
– Российское географическое общество – поручила
ответственную, требующую усердия и кропотливого труда работу:
"Этнографические описания крестьян Киевской губернии, а в особенности
состоящих в Государственных имуществах, и разные местные исторические
памятники, древности и рисунки". Позже исследователь написал:
"Жители Киевской губернии принадлежат к поклонению (т. е. к племени
– авт.) арабско-европейскому, называемому Кавказским… Лицо
овальное, белого цвета, большею частью у крестьян загоревшее от солнца.
Нередко бывает, что некоторые из них, живущие даже в местах
плодородных, бывают бедны по причине лености, оплошности или пьянства,
а как для них не нужно много трудов, чтобы удовлетворить потребности их
жизни, поэтому большая часть из них, имея едва необходимое в содержании
себя, суть беспечны, не радеют о будущем и даже редко предвидят
будущее, и поэтому, когда случается худой год, т. е. неурожай хлеба или
другое несчастье, как, например, падеж скота и прочее, они тотчас
приходят в крайность…
Те из них, которые своими трудами, коммерциею, рукоделием или экономиею
собрали уже какой-нибудь капитал, не знают, что с ним делать, не дают
себе никаких более выгод, деньги свои часто скрывают в земле, и даже
умирая, не открывают детям своим, каких случаев у них было много".
"Причины эпидемических болезней между людьми поселяне приписывают
действию злого духа, представляя себе в своем воображении все виды
страшилища, которое будто бы ночью ходит по селениям и где заглянет в
окно жилища, там непременно последует внезапно смерть одного или
нескольких человек в семействе.
Причины других болезней, последующих нечаянно, они приписывают влиянию
худых глаз, что называют пристритом, и если врач спрашивает о причинах
болезни, то ему обыкновенно отвечают, что больного сглазили.
Почти в каждой деревне есть между старыми мужчинами и женщинами
шарлатаны, называемые знахарями, уверяющие, что они могут лечить
болезни или заговаривать словами, они бормочут над больным невнятные
слова и дуют на него несколько раз. Если боль была сама по себе
временна и скоро прошла, то больной оставался в уверенности, что
пособило шептание. Другие лечат травами, не применяя их свойство к роду
болезни.
Впрочем, трудно даже описать подробно все способы лечения,
употребляемые крестьянами, потому что они всегда действуют скрытым
образом и таятся перед лицами высшего класса, особенно же перед
медиками, боясь ответственности, и хотя почти всегда пациента своего
отправляют на тот свет, родные его на это не ропщут. Несмотря на эти
печальные примеры, крестьяне вообще неохотно отдаются в пользование
истинных врачей, имеют к ним отвращение и утаивают перед ними свои
болезни".
Упомянутый выше де ля Флиз вышел в отставку с чином надворного советника (скончался в Нежине в 1861 г.).
7.
Мы же продолжим исследование сферы медицинского обеспечения Русской
кампании 1812 г., но уже на примере близкого нам, украинцам, Киевского
военного госпиталя. Со времени его создания, до интересующего нас
периода с ним и в нём происходили следующие события:
Киевский военный госпиталь в датах.
1755 – Указом Сената медицинской канцелярии Российской империи от
10 июня 1755 г., учреждён на Печерске “полевой госпиталь для
лечения воинских чинов из военных батальонов русской армии”. В
Указе определялось: “…в Киеве, яко городе знатном и
многолюдном шпиталь учредить хотя б на 50 человек и к оному определить
комиссара, а для больных – доктора, которому гарнизонных полков
больных в смотрение поручить, лекаря одного и аптекаря одного”.
1768 – госпиталь начал практическое функционирование. Главным
доктором госпиталя назначен Георг Шенкбехер. Госпиталь развёрнут в 9-ти
деревянных бараках и отдельных помещениях для аптеки, кухни и жилья
врачей. Организационно он состоит из 3-х отделений: ломотного
(травматологического), полостного (хирургического), лихорадочного
(инфекционного) и прислуги.
1770-1780 – в связи с подготовкой и ведением военных действий
России против Турции госпиталь расширен до крупного военно-медицинского
учреждения на 800 коек, увеличен штат врачей, фельдшеров и госпитальной
прислуги (неспособных к фронтовой службе).
1792 – госпиталь преобразован в постоянный военно-полевой
госпиталь 3-го класса. Для управления им назначен доктор Украинской
дивизии Август Лериус. Управление госпиталя состоит из главного
доктора, главного лекаря и комиссара. Организационно госпиталь входит в
состав армии, которой командует генерал-аншеф А. В. Суворов.
1806-1809 – на Печерске под руководством военного губернатора
города Киева М. И. Кутузова начато строительство оборонительных
сооружений в системе новой Печерской крепости. В комплекс с этим, в
1809 г. принимается решение о строительстве и на территории госпиталя
фундаментального здания крепостного типа –
“П”-образного 2-х этажного здания.
10 апреля 1807 г. – комендант Печерской крепости, он же главный
смотритель госпиталя генерал-майор Александр Массе обращается с
просьбой к митрополиту Киевскому Серапиону благословить строительство
отдельно стоящего храма при госпитале, поскольку
“находящиеся…продолжительное время за болезнию воинские
нижние чины, а путно с ними и служители, кои, занимаясь всегда надзором
за больными и другими заботами, не могут от своих мест
отлучиться”.
19 апреля 1807 г. – в адрес генерал-майора Массе пришёл ответ
митрополита, что на основании Высочайшего именного повеления от 13 июля
1722 г. строительство церквей разрешает, в первую очередь, Святейший
Правительствующий Синод, который подтвердил эти постановления 10
декабря 1770 г. и 24 сентября 1800 г. Поэтому митрополит предложил
генерал-майору Массе обратиться в начале в Синод. Что и было сделано.
23 декабря 1809 г. – благочинный Печерский и Старокиевский
протоиерей Арсений Криницкий докладывал митрополиту Серапиону, что он
“освятил при Киевском военном госпитале церковь во имя Покрова
Пресвятой Богородицы и Божественная Литургия отправлена”.
1812-1813 – госпиталь обеспечивал личный состав действующей
русской армии в Отечественной войне. Штатное количество коек удвоено,
количество раненных и больных достигало 2000 человек.
1815 г. – госпиталь переведён из 3 в 4 класс с одновременной
ликвидацией 7 пехотной дивизии, его штатная коечная ёмкость увеличена
до 1200 коек, при штате медицинских чинов в количестве 44 человека.
1816 г. – госпитальная прислуга (младший обслуживающий состав переформирована в “подвижные инвалидные роты”).
1833 г. – при госпитале учреждена штатная военно-фельдшерская школа на 300 воспитанников.
Подобный послужной список мог бы стать титульным для всей имперской
медицины царской России. Но повнимательней присмотримся к фактам.
Существует в историографии французской мнение, что русские с собой с
Бородинского поля никого не забрали – от чего сейчас старательно
открещиваетесь. А между тем обвинение для русской армии очень серьёзное
– все армии той эпохи имели военную медицину примерно на одном,
не очень впечатляющем уровне.
По количеству медперсонала царской России на конец 1808 г. количество
врачей составляло 768 человек, старших фельдшеров 502, младших
фельдшеров 577 (плюс 63 старших и 93 младших при постоянных
госпиталях). Помимо увеличения количества собственно российских военных
врачей с 1808 г. выписывались и принимались врачи из-за границы. До
1812 г. их приехало в Россию 220 человек, из которых 30 с лишним не
прошли аттестацию и были отправлены обратно.
На 1816 г. – 951 военный чел. военврачей разного ранга, а с фельдшерами и костоправами – 1868 чел.
Количество медперсонала всегда было недостаточным, и ощущался дефицит
по штатным должностям от 20% и выше. Но в армиях других стран, а
особенно в Великой армии 1812 г. ситуация была ещё более тяжёлой. Так
что здесь русская армия, если и выделялась – то только в лучшую
сторону. В российской армии медики и фельдшеры не носили сами раненых,
впрочем, как и медики других армий.
K нестроевым нижним чинам в русской армии относились писари, фельдшеры,
мастеровые, денщики и т. д. Согласно "Учреждению для управления большой
действующей армией" от 27 января 1812 г. для переноски раненых с поля
боя на перевязочный пункт и последующей их эвакуации в каждом полку
предусматривалось от двадцати и более нестроевых солдат с четырьмя
носилками и с двумя легкими линейками. Нестроевые имели особую форму:
фуражку с козырьком, однобортный мундир с шестью пуговицами и серые
рейтузы – все из серого сукна. По околышу и тулье фуражки,
свободному краю воротника, обшлагов и обшлажных клапанов мундира, по
шву рейтузов шла выпушка. Цвет выпушки в тяжелой пехоте был красный, в
легкой – темно-зеленый, в специальных войсках – черный.
Погоны были только в гвардии (в пехоте – цвета фуражек строевых
чинов, в артиллерии – красные). Кроме того, в гвардии на
воротнике в один ряд и на обшлажных клапанах в три ряда нашивались
петлицы из желтой тесьмы. Нестроевые унтер-офицерского звания на
воротниках и обшлагах носили золотой галун. Шинели и ранцы были такого
же покроя, как у строевых. Вооружены нестроевые были только тесаками.
Касательно убитых и раненых в Бородинском сражении: 8.536 убитых и
18.285 раненых (из них 1.218 офицеров), приходящихся на обе армии, а
так же 9.935 пропавших без вести (часть из которых убиты, небольшая
часть в плену, часть дезертировала в неразберихе сражения и после,
часть отбившихся от своих частей и присоединившихся позже (последние из
приведённых категорий вряд ли многочисленны), остальные раненые,
оставленные на поле и везомые в обозах без сведений о них в полках).
Большая же часть раненых была вывезена с поля Бородинского сражения. Но
на переходах от Б. поля до Можайска и в самом Можайске умирает или
оставлены несколько тысяч раненых. К 1 сентября 1812 г. В Москве были
сосредоточены 22.500 раненых. Из них, по оценкам Виллие, оставлено ко
времени вхождения армии Наполеона в Москву – ок.7.000 человек. Из
них на момент оставления французами Москвы остались живы свыше 1.000
человек.
По состоянию на 4 октября 1812 г. (Главное дежурство 1-ой армии)
развозные госпиталя были в состоянии обеспечить медикаментами и
перевозкой 20.000 человек. Большая часть раненых при эвакуации Москвы
отправлялись на Рязань и Владимир.
Письмо баронета Виллие к Калужскому губернатору. Говорится об отправке
в Калугу 6.000 раненых и больных сентябрь – октябрь 1812 г.
Позднее, 19 сентября ожидается прибытие 2.200 человек на 300 подводах.
В общей сложности отправлено только в Калугу до 11.000 человек раненых
и больных.
В городе Козельске и уезде – 5.336 человек раненых и больных. По
сводной таблице по г. Козельску за сентябрь – октябрь 1812 г. из
5.336 человек:
Умерло в дороге к Козельску – 0, умерло в госпиталях – 731,
отправлено в г. Орёл – 982, выздоровело и отправлено в войска
– 2.151. Остальные на конец октября продолжают находиться на
излечении.
В Тулу по калужским документам отправлено 510 человек раненых и
больных. Какая-то часть больных и раненых были распределены по др.
городам: Одоев, Мценск, Серпухов, Орёл, Белев (в Белеве на 17 октября
– 940 человек) и прилежащим деревням в уездах.
Именно.15.000 раненых (по фр. оценкам) добрались с армией до Москвы в
надежде на скорый мир. От половины этого числа до 10.000 погибли в
Москве от пожаров и недостатка медобслуживания.
Часть раненых были оставлены в Москве при выходе французов и там тоже многие погибли (Рагожан приводил один из примеров).
Оставленные в Можайске и Колоцком монастыре (вернее те из них, кто
дожил до обратного прохождения Великой армии, т.к. нуждались буквально
во всём), были взяты в экипажи и повозки по приказу императора и затем
были благополучно выброшены обозниками или погибали от лишений и дороги.
И вновь рапорт главврача. Источник, в некотором роде…
№ 127. Я.Виллие – графу Аракчееву
12 сентября 1812 г. № 423. Красная Пахра... В Витебске и г. Поречье
имел я случай удостовериться на опыте, что медицинское в действующей
армии управление, существовавшее со времени Аустерлицкой кампании, было
вовсе оставлено, а новое не приведено в исполнение. Здесь произвел я
многим раненым операции и был свидетелем сделанной наилучшим образом
перевязки прибывшим в сии города раненым; но как места, в кои надлежало
отправить их для дальнейшей перевязки, не были, к сожалению, назначены,
то тяжелораненые, не имея достаточного числа подвод, должны были из
Витебска тащиться в палящий зной, без пищи, без питья, задушаемые
пылью, по большой дороге к Поречью, где, отыскав с трудом
генерал-интенданта армии Канкрина, побудил я его доставить им
продовольствие пищею и прислать мне несколько ведер вина и уксуса и
некоторое количество холста для второй перевязки. Натурально,
следствием сего было воспаление ран и тому подобное.
Некоторая часть раненых пошла на Сураж, и я с тех пор не имею о них
никакого известия. Из Поречья, по совету г. генерал-майора Ермолова,
отправил я раненых, с нужным при них числом лекарей, через Духовщину на
Вязьму, снабдив их медикаментами и потребными для перевязки и для
продовольствия их вещами, что доказывается прилагаемою у сего бумагою
генерал-штаб-доктора Геселинга. Следуя за армиею волонтером, не имея
еще повеления государя императора управлять медицинскою по армиям
частью, получил я в Смоленске предписание г. военного министра, который
был сам очевидным свидетелем описанного мною беспорядка, вступить в
полное оною управление.
Я могу удостоверить ваше сиятельство, что после сего в сражениях под
Смоленском 5-го и 6-го чисел августа раненые получили наилучшую
медико-хирургическую помощь и врачи показали при перевязке их примерную
деятельность. Заблаговременно распределены были мною, где нужно,
медицинские чиновники, снабженные всеми потребными для перевязки вещами
на 15 000 раненых. Здесь было в довольно достаточном количестве все,
что потребовалось для произведения операций и перевязок, для
продовольствия пищею и для транспортирования раненых.
После отшествия от Смоленска в 15 верстах от оного по Дорогобужской
дороге, 7 августа происходило сражение, где раненым также оказана была
всякая помощь. В сражениях при Бородине две трети врачей распределены
были позади третьей линии, впереди резервного корпуса, остальные же
рассеяны были по разным местам в промежутках вдоль по линиям.
Посредством сего распоряжения всем раненым в сих сражениях учинены были
операции и перевязки, исключая весьма малого числа уклонившихся с
большой дороги в стороны. Некоторые из перевязанных paненых, по
недостатку подвод, потерялись между великим множеством транспортов.
Отсюда до Москвы расставлены были по станциям лекари, как для
пересмотра раненых, так и для того, чтобы никто из них не остался на
пути всем без помощи.
В сии дни медицинские чиновники показали отличнейшее рвение при
исполнении своей обязанности. Находясь, по приказанию гг.
главнокомандующего всеми армиями генерал-фельдмаршала его светлости
князя Голенищева-Кутузова и генерала от кавалерии барона Бенигсена, в
центре позиции, я, кроме пересмотра многих раненых, сделал от 60 до 80
важных операций. От Смоленска до Москвы по настоянию моему у г.
генерал-майора Ермолова назначаемы были всегда места, куда следовало
отправлять раненых; но ни он, ни я не предполагали послать их в Москву.
За две версты от оной получил я опять приказание сделать все
приготовления для перевязки раненых на поле сражения; но в 9 часов
вечера 1 сентября дано внезапно приказание о выводе больных и раненых
из Москвы, коих большая часть взяла направление к Владимиру и Рязани,
куда для пользования их отправлен мною г. лейб-медик Лодер с 50
врачами. (Кстати, прежде чисто московское слово «лодырь»
происходит именно от его фамилии – Ве Ша)
Что принадлежит до 2300 рядовых и 50 офицеров раненых, находившихся в
Вязьме, то, прибыв в сей город благовременно, отправил я из оного в
Гжатск и в Волоколамск до 11000 больных и раненых, снабдив их всем
нужным для пути. Записка же, составленная г. Козодавлевым, получена
была мною гораздо после занятия неприятелем Вязьмы. Лекарь Бирт
пользовал, конечно, немалое число раненых офицеров в своем доме, за
каковое усердие и вознагражден он орденом Св. Владимира 4-й степени и
помещением в лейб-гв. Семеновский полк, на вакансию батальонного
лекаря. Он также в числе прочих врачей отправлен был с ранеными в
Волоколамск; впоследствии же поехал сам собою по Рязанской дороге и
неизвестно где теперь находится.
Из включаемых здесь приложений ваше сиятельство изволите усмотреть, что
раненые везде были перевязаны, призрены и тотчас с поля сражения
препровождены в подвижные госпитали, позади действующей армии
учрежденные, исключая немногого числа оставшихся под Витебском,
Смоленском и на месте сражения, бывшего 7 августа по Дорогобужской
дороге.
Раненые, отправленные в Москву, получили на каждой станции перевязку,
теплую пищу, вино и прочее, и если некоторые из них пособием сим не
воспользовались, то сие произошло единственно от скорого движения армий
к Москве, шедших вслед за ними и настигавших их на каждой почти станции.
К крайнему моему сожалению, не имею я до сих пор сведения, сколько
больных и раненых вышло из Москвы: ибо они принуждены были оставить
оную внезапно и идти по разным дорогам. Причины же умножения в армии
больных должно искать в недостатке хорошей пищи и теплой одежды. До сих
пор большая часть солдат носят летние панталоны и у многих шинели
сделались столь ветхи, что не могут защищать их от сырой и холодной
погоды. Состояние раненых можно было бы легко улучшить; но сему
препятствовали ежедневные движения армии, от чего по сие время нельзя
еще было устроить нигде для принятия их временных военных
госпиталей».
«Список временным в Москве госпиталям с показанием числа
находившегося в оных больных: в Головинских казармах до 8000, в
„Спасских" – 5000, в институтах: Александровском до 300, в
Екатерининском до 4000, в Кудринском до 3000, в Запасном дворце до
2000, по квартирам до 500. За сими госпиталями имеет смотрение со
стороны медицинской г. лейб-медик Лодер».
А это из Дубровинской летописи Отечественной войны 1812 г. в письмах...
«…некоторые французы рассказывали, что к ним на дорогу
выползали с поля умирающие тени, все прошедшее время питавшиеся кониной
и человеческими останками».
Остаётся подвести итог. Великие победы давались великой кровью, а
всяческие усилия даже рачительных старших лейб-гвардейских медиков
свелись к нарицательно-постыдному «лодырь», ибо не мог
простить российский народ распорошенных по России и загубленных сынов
её, стойких защитников царя и Отечества.
Бросается в глаза всё та же неискоренимая российская расхлябанность,
из-за которой любая война, будь то 1812, 1914 или 1941 г. обычно
начинались неожиданно и проходили по схожему сценарию: отсутствие
вооружения, пищи и медикаментов, плохое оснащение госпиталей или вовсе
отсутствие таковых, а также отсутствие экспедиции раненых, по давно
известному салтыков-щедринскому «генеральскому» алгоритму
«русские бабы новых солдатиков нарожают».
Кстати, согласно сегодняшним российским, да и украинским газетам
– «снег выпадает внезапно». Обращает, как и сегодня
на себя внимание тот факт, что полевой (ныне ординарный) хирург
значительно отличался и отличается от медицинского чиновника.
8.
Русский язык – великий и могучий, именно так нас учили в школе,
это он «первый», а все остальные славяне вокруг него.
Русский сформировался в 16-17 вв., а грамматика и строй созданы еще
позже уже Ломоносовым, который, взяв за основу учебники и книги Русских
княжеств, создавав, шаг за шагом, грамматику и строй русского языка.
А Пушкин привнес в сей язык много интересного и нового. При этом
сегодня усиленно подается мысль, что украинский это
„ополяченный” русский язык потому, что в нем как будто
много польских слов. Но этим просто пытаются объяснить его отличие от
русского для самих же русских – чтобы не задумывались о лишнем.
На самом деле, за этим скрывается попытка прикрыть огромное количество
заимствований в русском языке из тюркских языков, особенно татарского,
языков угрофинов, мери, веся, чуди т.е. русифицированных народов
уральской и северной части современной России. А на деле, слов в
украинском больше не польских, а общеславянских, именно поэтому белорус
и украинец лучше русского понимает польский и чешский,
сербскохорватский, а еще лучше – словацкий. А уж словацкой
оккупации Украины уж точно не было. Лексика же с белорусским языком
совпадает на 60%. И это четко показывает, какой именно народ имеет
настоящие, а не вымышленные, исторические и культурные корни и на какой
территории – на территории истинной Руси, а не выдуманной
"Московии". Потому что эти два народа и есть наследники и продолжатели
Руси.
Известный российский лингвист Даль писал, что не мог полноценно
общаться с крестьянами в Подмосковье. Они не понимали тот язык, на
котором он говорил и изучал. И это происходило всего в 100-150 верстах
от Москвы, что же можно говорить о российской глубинке!? Неоднократно
Даль заявлял, что язык Руси называется русским, и пишется именно с
одним «с», но Даля никто не слушал, прислушивались к указам
Петра I. А ведь именно «руським» называли свой язык на Руси
и старики в Украине даже в ХХ в., но, четко противопоставляя его языку
московскому который есть новопридуманный „русский” с 2-мя
„с”.
О происхождении многих «исконно русских» слов, в
„русскости” этих слов, сегодня не возникает сомнения даже у
преподавателей русского языка в самой России. Однако если
проанализировать лексический состав русского языка, то оказывается, что
от славянских языков осталось в нем не очень много. Но осталось
достаточно от искусственного и использовавшегося только для письма и
службы – церковнославянского. И это не удивительно, ибо Ломоносов
брал за основу именно церковнославянский и, используя учебники ученых
русских мужей Руси средних веков, – в то время части Великого
Княжества Литовского, создавал и систематизировал московский русский
язык.
Именно поэтому современный русский язык пронизан многими
заимствованиями из церковнославянского, который на Руси до конца 17
века выполнял функцию письменного языка. Огромное количество слов
пришло в русский из языков уральских народностей и из финно-угорских
языков северной и европейской части России – вепсов, мери, коми,
веси, муромов, финнов, угров. По мере завоевания и заселения этих
территорий люд Московского княжества сталкивался с явлениями,
названиями предметов у местных народов и перенимал их для обозначений в
собственном языке.
Так, например «русская» околица происходит от карельск.
okollisa, волость от карел. volost, фин. volosti, округ(а) от карел.
okruuka, коми oukruga, деревня от вепс. deruun, deron, derevn, погост
от вепс. рagast и карелс. pogostu, поселок от карельск. posolku, гряда
от карельск. kriadu(a), капуста от карел-финск. kapustahuuhta, нива от
карел-финск. niiva, огород от карел. ogrodu и коми akgarod, пусто,
пустошь от карел. puustos и вепс., puust, усадьба от карел. и коми
usat’bu, участок от карл. ucuasku, поляна от карел. pluanu, роща
от карел. roshsu и коми rossha, roshta, тундра от прибалт-финск.
tunturi, tuntur, канава от карел. kanoava, konuava, пруд от карел.и
ср.финск. pruttu, pruudu, брод от карел. brodu и коми brоdu, верста от
коми vers и карел. virsta, путь от карел. puwtti и коми
„PUTINA” (происхождение фамилии Путин), телега, тележница
от карел. telegu и коми telezhnei, тропа от карел. troppu и коми
trioppu, крюк от карело-финск. kruwga, kruwkka, волок от коми vоlek,
vоlоk, место от карел. и коми mesta, кряж (крутой берег) от вепс. krdz,
krez, омут от коми-карел. omutta, плешь от карел. plesatti, родник от
финск-карел. rodniekku, rod;ikka, бугор от карел. buguriccu и т.д. и
т.д. Кто-то может возразить, что эти слова на оборот пришли из русского
в карельский, вепс. и т.д. Но, увы, это не так, похожих с ними
однокоренных слов почти нет в других славянских языках.
Для русского человека именно такие слова звучат особенно
«по-русски» он с ними живет веками, при этом белорусские и
украинские слова кажутся чужими (отсюда версия об ополячивании) –
а ведь именно эти народы всегда жили и живут на Руси истинной и
являются носителями ее культуры. Позже некоторые слова северных народов
попали и в украинский и белорусский языки уже через русификацию. Но
происходил и обратный процесс. Например, такие слова как билет,
станция, могила, село, хутор, и т.д. были заимствованы в коми,
карельский и другие языки из русского языка.
О многих тюркских, иранских и европейских заимствованиях в русском
языке также знают лишь лингвисты: товар, лошадь, сарай, караван, арбуз,
собака, хлеб, кружка, зонтик, кот, обезьяна, блокнот, галстук, компот,
музыка, трактор, танк, гавань, парус, икона, церковь, спорт, рынок,
вокзал, машина, гол, изба, стекло, селедка, суп, стул, стол, огурец,
котлета, картошка, кастрюля, тарелка, сахар, хор, идиллия, поэзия,
госпиталь, ярмарка, шанс, азарт, тент, майонез, дом, шампунь, проблема,
система, тема и многие тысячи других, и это без учета латинизмов и
ранних заимствований из греческого языка.
Научно-технический лексикон русского языка почти на 100 % состоит из
голландских, немецких, английских заимствований.
Общественно-политическая лексика состоит почти на 100% полностью из
греческих, французских и английских заимствований.
Так где же собственно сам «великий и могучий» русский язык?
И о какой «древнерусскости» можно вообще говорить? Русский
язык, как ветвь восточнославянского – по сути, гремучая смесь
письменного церковнославянского (искусственного, не разговорного
языка!) с десятками различных языков завоеванных, порабощенных и
ассимилированных народов. Это естественный процесс – при тесном
контакте не только завоеватель насаждает свое, но и сам заимствует
чужое. Имперские же и советские историки везде, где только можно,
термин „восточнославянский” заменяли на мифический
«древнерусский». Но не было такого народа, не было никогда
языка такого. В Киеве говор был свой, в Новгороде совсем другой. Писали
по-церковнославянски, но на этом языке никто никогда не говорил! Зачем
же врать и создавать миф о «древнерусскости»? Очень уж
царям московским древности хотелось.
9.
Реальная история и культура народов России сведена на уровень местного
фольклора. Почему историю Урала и Зауралья, Сибири, Алтая и дальнего
Востока российские школьники изучают именно с периода завоевания
Ермаками, Дежневыми и т.д. А что до этого там ничего и никого не было?
Не было русских – значит, не было и самого предмета истории!?
Да, потому что нет места в истории России ничему
«нерусскому», нет места реальной истории народов, которые и
есть эта самая Россия сегодня. Как не было места реальной украинской и
белорусской истории, культуре и языку народов Поволжья, Средней Азии в
царской России и в СССР. А если что и упоминалось, то либо в
уменьшительном значении, либо только о роли выходцев их этих народов в
Российском государстве, которых сразу же спешили объявить или сделать
русскими. При этом эти выходцы не имели ни права писать на своем родном
языке, ни учиться, а часто и даже называться именем своего народа.
Исторически Поволжье – это татарское ханство и родина волжских
булгар, имевших там свое государство, задолго до появления Москвы и
формирования т. н. «русских». Окончательное покорение
Поволжья происходит только в 18-19 в. При этом и сегодня 60% жителей
Поволжья – это „луноликое” население, т.е. с явно не
русским разрезом глаз и в большинстве исповедующее ислам, либо буддизм.
Местами же в изустной народной транскрипции жив порою и шаманизм.
Н. В. Гоголь, путешествуя по Европе и останавливаясь в одном из
пансионов, при заполнении анкеты в графе национальность,
собственноручно по-французски записал «ukrainien». Вряд ли
великий писатель мог бы себе позволить это в Петербурге или Москве.
Подобную „наглость” ему бы не простили. Это отличный пример
того, какой была внутренняя политика в царской России и что чувствовал
сам Гоголь. Не зря лозунг „Россия – тюрьма народов”
был известен всей Европе.
Да, сегодня на Кубани в некоторых школах, да и то факультативом,
преподают украинский язык, только изучается он там как «местная
балачка» т.е. даже не как диалект украинского языка, а как
«недоразумение». Упоминание об украинском языке –
табу.
Почему российский школьник – калмык, башкир или татарин, народ
которого, имеет не менее, а более древнюю историю, культуру,
письменность, литературу чем „русский” должен учить в школе
историю своей страны как берущую начало со времен создания Киевской
Руси?
Это не их история, и не история карелов, мери и т.д. которых уже
фактически стерли с этнической карты в угоду образования под названием
Россия. Да, в Татарстане и других регионах России изучают историю
родного края – но это скорее уровень этнографических кружков, а
не изучения реальной истории своего народа. Настоящую же историю этих
народов пытаются подменить на большой и сильно распухший за последние
300 лет «великороссийский миф». Уже фактически подменили.
Участник войны против Наполеона, журналист С. Н. Глинка писал:
“Не только сыны России, но и народы, отличные языком, нравами,
верой и образом жизни, народы кочующие, и те наравне с природными
россиянами готовы были умереть за землю русскую”. Например, в
оренбургских и уральских казачьих войсках служило немало казахов,
принявших Православие и записавшихся в казаки. Это были крещеные казахи
с русскими именами и фамилиями, которые сражались в составе русской
армии в Отечественной войне 1812 г. В этой войне принимали участие
казахские джигиты Младшего жуза. Они сражались в составе Тевтярского и
Башкирского полков. В Отечественную войну Оренбургским казачьим полком
командовал крещеный казах Яков Беляков. Его полк отличился во многих
сражениях с французскими войсками.
Буддизм в его тибетском варианте вместе с реинкарнациями – не
совсем калмыцкий буддизм. Приходя в новые земли, никогда не уничтожал
местные религии. Значит, у калмыцкого буддизма должно быть и свое
название. Правда, распространялся буддизм всегда мирно, посредством
странствующих монахов, которые приходили в новые земли, строили
монастырь и мирно там поселялись.
Образ "хозяина дождя" – громовника, отразившийся в эпосе
"Джангар". Это то верблюд, то дракон, связанный с культом лу –
дракона – с божеством огня – хозяйкой очага Окон-тенгри.
Подобные персонажи верований и мифологии характерны для этнически
близких калмыкам монголов, бурят, а также тюрков Сибири.
Служители культа громовержца – задычи (вызыватели дождя).
Подобные же сакральные специалисты – ядачи – у бурят и
алтайцев. Атрибут зада (зад чолун) – камень, с помощью которого
можно было якобы оказывать влияние на погоду.
Особый ритуал жертвоприношения огню – hал тээх, присутствовал в
календарной обрядности, в обрядах перехода и посвящения, а в нем
элементы различных культов: огня и хозяйки очага, божеств –
охранителей рода, умирающего и воскресающего зверя, а также следы
тотемических верований.
В настоящее время некоторые ритуалы, имеющие важное значение в
обрядовой жизни калмыков – жертвоприношения огню, воде –
выполняются в первоначальной, архаической форме, без участия буддийских
священнослужителей, как это было в прошлом, что свидетельствует о
немалом потенциале, заключенном в древних верованиях и связанных с ними
обрядовых действиях, о способности их к быстрому возрождению с
появлением благоприятных внешних условий.
Сохранилось почитания определенных буддийских божеств в качестве
родовых покровителей. Таким образом, отражение консолидационных
процессов произошло не на уровне официальной канонизированной религии,
а на уровне добуддийских представлений.
О реликтах шаманства в обрядовой практике калмыков: одним из главных
следствий провозглашенной законами Великого Уложения "Ик Цааж"
религиозной политики у калмыков стало сохранение элементов шаманизма на
эзотерическом, или тайном уровне – в особых формах в наши дни в
практике определенных категорий буддийских религиозных деятелей –
медлгчи (знающих) и сжустэ (имеющих божество-покровителя).
В записях фольклористов и этнографов сохранился киргизский эпос
"Манас", калмыцкий эпос "Джангар", эпос ряда тюркских народов "Алпамыш"
("Алып-Манаш"), древнерусские былины, армянский эпос "Давид Сасунский",
отчасти карело-финский эпос "Калевала" и др.
На пути от мифа к народному эпосу разительно меняется не только
содержание коммуникации, но и ее структурные черты. Миф – это
священное знание, а эпос – рассказ (песнь) о героическом, важном
и достоверном, однако не о священном.
В том позднем и остаточном сибирском шаманизме, который удалось
наблюдать этнографам в XX в., были отмечены тексты, которые
использовались и как эпические песни, и как сакральные произведения.
Знаменательно, что сакральность создавалась здесь не сюжетом, а
некоторыми особенностями коммуникации: эти тексты исполняли посвященные
– шаманы, в строго урочный час, в обязательной связи с ритуалом.
Это было особое пение, нередко в шаманском экстазе. Такое исполнение
осознавалось участниками ритуала как "боговдохновение от имени особых
песенных духов" и "как своего рода монологи духов, т.е. определенных
сакральных фигур" (Новик, 1984, 272-273).
По представлениям калмыков, исполнение песен эпоса имеет магическую
силу, а сказительский дар исполнитель "Джангара" получает в результате
посещения им мира мертвых, от его владыки Эрлик-хана. параллель с
шаманским призванием.
А.А. Попов, изучавший в первой половине XX в. шаманизм у якутов,
долганов и других сибирских народов, рассказывает, как долганский
шаман, которому никак не удавалось обнаружить злого духа, забравшегося
в больного, позвал на помощь другого шамана, который стал сказывать миф
о борьбе героя со злым духом. Когда сказитель доходил до места, где
герой в битве со злым духом начинает его одолевать, в этот момент злой
дух, засевший в больном, вылезал, чтобы помочь своему собрату из
исполняемого мифа. Тут он становился видимым для шамана-врачевателя, и
это облегчало изгнание духа, т.е. исцеление больного (Новик, 1984, 277).
…Несмотря на то, что в 18-19 вв., придворными историками
усиленно создается и пишется история новой России, в плоть до 1946 г.,
в академической истории не было единого мнения о том, что история
России берет начало именно в Киеве. Карамзин, писатель романист,
татарин по национальности (из рода Кара Мурзы), первым сочинил
«официально» новую версию истории России. У Татищева все
было по-другому, но татищевские архивы исчезли почти бесследно.
Переписывая историю, старую «версию» нужно было обязательно
уничтожить. Что и сделали.... Многие историки придерживались точки
зрения, что история России начинается с 13-14 в. с формирования
Московского княжества и позже в 14-15 вв. русской народности. И это
исторически правильно и справедливо. Но в таком случае, существует
другая историческая основа и, по мнению партийного руководства,
нехорошая основа, особенно в условиях усилившегося национального
самоопределения в Украине и Белоруссии. Возникает вопрос – что же
происходило на 70% территории современной России до того как появилось
Московское княжество? Загадка и тайна покрытая мраком. В
«советской школе» этого не учили. Не учат в российской и
сейчас. А зачем? Достаточно мифа Карамзина. Учили же мифам имперским и
советским. Почему нет реальной истории большинства территорий, т.е.
коренных народов современной России да и самого русского народа? Есть
много вариантов истории России, но это все история царей и империи, но
правдивой истории русского народа нет!!!
10.
Калмыки – (самоназвание хальмг), народ, основное население
Калмыкии (св. 146 тыс. человек); всего в Российской Федерации 166 тыс.
человек (1992). Язык калмыцкий. Верующие калмыки буддисты, есть
православные.
Далеко на востоке в Центральной Азии находится прародина калмыков
– Джунгария. Их предки – ойраты, свободолюбивые и
воинственные – никому не желали покоряться. Даже Чингисхану не
сразу удалось подчинить их, за что Чингисхан требовал полностью
уничтожить одно из племен. Позже ойратские воины вошли в состав войска
великого полководца, и многие из них породнились с чингизитами. Поэтому
не без основания некоторые из современных калмыков считают себя
потомками Чингисхана.
В 17 в. ойраты ушли из Джунгарии, и, совершив огромный переход,
достигли приволжских степей. Некоторые историки, особенно в прошлом
веке, видели в исходе ойратов из своей Великой страны намерение
воссоздать империю Чингисхана. Однако современные ученые считают, что
ойраты покинули родину в поисках лучших пастбищ.
Ойраты стали известны русским как калмыки. В переводе с тюркского
калмак означает “отделиться”. Так называли только тех
ойратов, которые покинули Джунгарию и ушли в приволжские степи.
Ко времени переселения ойратов в приволжские степи, они уже имели
богатую культуру. Калмыцкий ж язык относится к ойратской
(за¬падной) группе монгольских языков. В 17 в. у них появилась
собственная письменность. Создал ее на основе старомонгольского письма
ученый-монах Зая Пандит. Алфавит, который он создал, назывался "Тодо
Бичиг", и им пользовались вплоть до 1917 г. Калмыки принесли с собой
много своих книг, которые либо переписывались от руки, либо печатались
с помощью ксилографов. Вначале на деревянной доске вырезался текст,
который затем покрывали киноварью, а для особо почитаемых канонических
книг даже порошком золота, серебра, бирюзы и коралла. И потом текст
отпечатывался на листе рисовой бумаги. Таких калмыцких ксилографов
сохранилось немного.
Подойдя к русской границе, калмыки стали просить о принятии их в
русское подданство. Первые контакты относятся ко времени Василия
Шуйского. В летописи читаем: ”Пожаловал государь послов к руке, и
послы били ему челом”.
Так было оформлено вхождение калмыков в состав Русского государства.
Официально являясь подданными России, калмыцкие тайши в своих землях
оставались полновластными правителями. Получив от Далай-ламы титул
хана, они вполне самостоятельно вели войну, поддерживали
дипломатические отношения с востоком и западом. Россия мирилась с таким
положением дел. Более того, в 1641г. даже признала Калмыцкое ханство. А
за это Россия имела надежную защиту своих южных границ калмыцкой
конницей, которая в прошлом была практически непобедимой. С 17 в.
калмыки участвовали во всех войнах России. Под ружье ставилось от 3000
до 20000 калмыцких всадников на своих конях и в полном боевом
снаряжении.
Вот, как отзывался о воинах калмыках прусский король Фридрих Второй:
”Русская армия сильна наличием в ней калмыков, татар и казаков.
Именно их и стоит опасаться больше всего”. Пётр Первый,
восхищенный победой калмыцкой конницы над шведами, заменил в русской
армии победный боевой клич “виват” на “ура” от
калмыцкого “уралан”, что значит “вперед”.
Особенно отличились калмыки в Отечественной войне 1812 г. В ней
участвовало 3 калмыцких полка, численностью более трех с половиной
тысяч человек. За участие только в одной Бородинской битве более 260
калмыков были удостоены высшими орденами России. В авангарде русской
армии калмыцкие полки вошли в Париж, на своих косматых низкорослых
лошадях и с верблюдами. Газеты писали, что подвиги калмыков восхищали
весь просвещенный мир Европы. Известно, что из этого похода некоторые
калмыки вернулись с французскими женами.
Почти четыре века калмыки в составе России. И за это время они пережили
две большие трагедии. В 1771 г. под влиянием начавшихся вмешательств во
внутренние дела калмыков хан Убуши и с ним 170 тыс. чел. откочевали
обратно к границам Китая. Переход был невероятно трудным, и до Китая
дошло только 70000 тыс. чел. В течение одного года погибло почти 100000
чел., “кои, – как писал калмыцкий историк, – пали
жертвою меча или болезней и остались в пустынях Азии в пищу зверям или
были уведены в плен и распроданы в рабство.” Кроме того, было
утеряно огромное количество книг, которые Убуши взял с собой.
И вторая трагедия постигла калмыцкий народ в прошлом веке, в конце 1943
г. Это депортация поголовно всех калмыков в Сибирь, где их ссылка
продолжалась 13 лет. Операция по переселению калмыков имела условное
название “Улусы”. Самим Берия была подписана Инструкция по
ее проведению. Людей под дулами автоматов, вооруженные солдаты
заталкивали в машины, везли на железнодорожный вокзал, а там уже
распределяли народ по “теплушкам”. И затем 13 лет унижения,
голода, лишений, позора, до тех пор, пока 9 января 1957 г. не было
решено “восстановить автономию калмыцкого народа”. Об этом
помнили и помнят в каждой семье.
Но калмыки помнят историю не только последних десятилетий, они помнят
историю своего народа, как историю семьи. А свое родство помнят до
седьмого колена. Калмыки – это единственный в Европе народ
монгольской расы, до сих пор сохранивший многое из традиционной
культуры своих предков-кочевников.
Если читать то, что писали о калмыках в разные времена, мы поймем, что,
прежде всего калмыцкие мужчины – это великолепные воины и
прекрасные наездники. “Даже, пьяный донельзя калмык ни за что не
свалится с лошади”, – пишет Николай Гоголь, – и любой
из них может “соперничать с ветром, обгоняя пыль из-под копыт
своего коня”.
А женщины... Тонкий ценитель женской красоты, Александр Сергеевич
Пушкин отмечал, что “молодая калмычка собою очень недурна”.
Путешественники в своих записках пишут о высокой нравственности,
добродетели и приветливости калмыцких женщин.
И, наверное, именно им посвятил эти строчки Александр Дюма, побывавший
в Калмыкии: “В глуши вы родились, мир озарив однажды улыбкой
неземной и взором колдовским”.
И все, кто оставил нам свои записки о калмыцком народе, непременно
отмечают, как высоко ценятся у них понятия чести и верности. Калмык
предан друзьям до самопожертвования и дружбы никогда не предаст. А еще
они любят праздники, веселье, танцы и песни. Чтут стариков, и хранят
“преданья старины глубокой”. И хотя давно уже в степи не
видно кибиток кочевников, традиции предков на этой земле не забыты.
11.
Первый бурятский учёный европейского образования Доржи Банзаров пишет о шаманизме и шаманах, так:
"...Начало шаманства теряется во мраке древности. Было время, когда
шаманство владычествовало над всеми народами, обитавшими от Волги до
Восточного океана, от северных пределов Тибета и берегов Сейхуна до
полуночных стран. Но религии, возникшие в южных странах Азии, начали
теснить его уже рано. Первою из них был буддизм... Происхождение
шаманов, жрецов шаманской веры относится к глубокой древности... Шаман
является жрецом, врачом, волхвом... Влияние шаманов на народ было
чрезвычайно велико; никто не мог не верить шаману, чего бы он ни
говорил: ибо шаману приписывали могущество делать добро и зло людям
через сношение с богами и духами... Шаманы владеют силою производить
бурю, дождь, гром и молнию; ...не только чёрный народ, но и ханы с
вельможами имели неограниченное доверие к шаманам...".
Из суммы прочитанного о Чингисхане, можно заключить то, что в добавок к
"Ясе" – своду законов, и "Билику" – своду изречений он
оставил для своего народа того времени (коими были шаманисты, предки
монголов, бурят и калмыков) – 9 основных заветов, которым должен
следовать шаманист, где бы он ни был, постоянно в жизни, и при ведении
войны:
1. Ценить мудрость и благородство.
2. Храбрость и решительность сочетать с осторожностью.
3. Вырабатывать в себе выдержку терпение и настойчивость.
4. Проявлять великодушие и чувство благодарности к тем, кто верно служит и предан.
5. Не иметь распутных наклонностей и следовать умеренности во всём.
6. Сдерживать своё сказанное слово.
7. Соблюдать строгую справедливость в жизни.
8. Хитростью уравновешивать коварство врагов.
9. Железная дисциплина и соблюдение законов.
Он часто твердил своим сыновьям: "достоинство каждого дела, заключается
в том, чтобы оно было доведено до конца". Добродетели, которые он ценил
и поощрял, были: верность, преданность и стойкость; пороки которые
особенно преследовал у своих подчинённых: "измена, предательство,
трусость". И люди, ценимые Чингисханом, ставили свою честь и
достоинство выше своей безопасности и материального благополучия.
В целом шаманизм – "тэнгрианство" или "боо-мургэл" –
является религией обожествления природы, ее стихийных явлений, а также
одушевления всего вокруг живого и неживого мира.
Что касается возвеличивания Темучина (Чингисхана) и его "Ясы", хотя в
официальной истории он изображён, как гений ужаса на самом деле, всё
это далеко не так. К событиям того времени надо подходить меркой того
времени. Разве так уж мягок был Иван Грозный, при завоевании Казанского
ханства и города Казань? Или французский король Людовик XII был
гуманным, когда взял приступом мятежный город Льеж?
Нет, конечно. Жестокости монголов XIII в., подверглись народы Средней
Азии отчасти за своё вероломство по отношению к монгольскому
посольству. В истории это известно как Отрарская катастрофа, когда
посольство монголов с купцами пришло с миром и подарками, а их всех
убивают (около 600 человек). Или события на реке Калке, когда послов
Субэдэй-нойона русские князья попросту убивают, хотя они предлагали мир
и выдачу половцев своих заклятых врагов. То есть эти и другие нюансы и
подробности, в школьных учебниках по истории не пишут почему-то. А для
монголов того времени убийство послов – это тягчайший грех и
вероломство! Что должно наказываться как Божья кара! Не зря же говорят
за рубежом: монголы научили мир уважать послов!
И Чингисхан за рубежом признан человеком тысячелетия по многим
параметрам. Как гениальная личность, как полководец – равного ему
не было ни до, ни после него. Установил международные отношения: при
дворе его потомка Угэдэй хана русский князь Александр Невский, когда
получал ярлык на княжение, там, в Каракоруме мог запросто встречаться с
посланцами как европейских, так и азиатских стран того времени.
Монголы того времени принимали послов, даже от маленьких племён со всей
присущей этому обычаю церемонией. Все эти факты, в целом, конечно не
оправдывают тех разрушений городов и уничтожения населения завоёванных
территорий монголами средневековья на начальном этапе, но должно
заставить задуматься тех, кто пренебрегает, попирает чужие традиции и
обычаи. Хотя города открывшие монголам (XIII в.) свои ворота не
уничтожались, и храмы с монахами почти всегда сохранялись.
В 20-ой статье "Ясы" Чингисхана, в разделе изречений, говорится:
"Человек, пьющий вино и водку, когда опьяняется, не может ничего видеть
и становится слеп. Когда его зовут, он не слышит и становится нем:
когда с ним говорят, он не может отвечать. Когда становится пьян, то
бывает подобен человеку, находящемуся в положении умершего: если хочет
сесть прямо – не может; и будет словно человек, которому нанесли
рану в голову, остаётся бесчувственным и ошеломлённым. В вине и водке
нет пользы для ума и искусства, нет также добрых качеств и нравов; они
располагают к дурным делам, убийствам и распрям; лишают человека вещей,
которые он имеет, и искусств, которые знает, и становятся постыдны путь
и дела его, так что он утрачивает определённый путь.
Государь, жадный к вину и водке, не может произвести великих дел,
мыслей и великих учреждении. Бек, жадный к вину и водке, не может
держать в порядке дела тысячи, сотни и десятка. Простой воин, который
буден жаден в питье вина, этот человек, подвергается весьма большому
столкновению, т.е. его постигнет великая беда. Человек простой, т.е. из
черни, если будет жаден к питью вина, покончит лошадь, стадо и всё своё
имущество и станет нищим. Слуга жадный к питью вина, будет проводить
жизнь непрерывно в смущении и страдании. Эти вино и водка не смотрят на
лицо и сердце опьяненных, опьяняет и хороших, и дурных и не говорит:
дурен или хорош. Руку делает слабой, так что она отказывается брать и
от ремесла своего: ногу делает не твёрдой, так что отказывается от
движения; сердце и мозг делает слабыми ,так что они не могут размышлять
здраво; все чувства и органы разумения делает непригодными. Если нет
уже средства от питья, то должно в месяц напиваться три раза: если
перейдёт за три – проступок (существовали различные виды
наказаний, вплоть до смерти); если в месяц два раза напиваться, это
лучше, а если один раз – ещё похвальнее, а если не пьёт, то что
может быть лучше того? Но где найдут такого человека, который бы не
напивался? Если найдут, то он достоин всякого почтения".
Статья 30-я священной "Ясы" Чингисхана гласила: "запрещает ложь,
воровство, прелюбодеяние, предписывает любить ближнего как самого себя,
уважать храмы, посвящённые богу и служителей его, освобождать их от
всякого налога, а равно не причинять им обид, забывать их совершенно,
щадить страны и города, покоряющиеся добровольно".
В дополнение к этому 31-я статья "Ясы" предписывает: "почитать старших
и нищих не лжесвидетельствовать, не быть предателем, за нарушение
смертная казнь".
В золотой книге мудрости "Алтан Тобчи" её автор Мэргэн-Гэгэн, говоря о
нравственных позициях в семье и в жизни, высказывается, так:
"Не следует снижать цену золота и серебра, т.е. умалять значения родных
и родичей по мужской линии и повышать цену железа и меди т.е. возвышать
родственников по женской линии. Далее в действительности же –
какого будет поведение людей, таков будет образ их жизни. Если в одно и
тоже время в какой – либо семье отец и сыновья будут милостивы и
единодушны, старшие и младшие братья будут жить в дружбе и согласии
между собой, дяди по отцу будут достойны и чтимы внуками, зятья и их
жены будут вести себя спокойны и обходительно, то в такой семье
поднимется знамя – Дух (Сульдэ) и дела пойдут на лад.
Если же в той или иной семье отец и сыновья будут смешивать отцовское и
сыновнее достоинство с низостью, старшие и младшие братья станут
соперничать между собою, не считаясь со старшинством, зятья и жены их
будут заниматься клеветой друг на друга, то в такой семье исчезнет
благополучие и счастье, разорятся и обеднеют их потомки, разлучатся и
рассеются кровные родственники, от таких семей отвернутся тэнгрии
(небожители – боги), жизнь в таких семьях станет короткой,
появятся болезни души и тела, а затем наступит смерть.
Следовательно, любой человек, который соблюдает законы и обряды, может
заслужить покровительство Агчин-тэнгри, небесных богов. Суть пяти
сущностей такова: благоволения, обычаи, мудрость и справедливость.
1. Воздержание от убийства живых существ есть проявление благоволения;
2. Не брать того, что не дадено есть проявление обычая;
3. Запрещение половой распущенности есть закон;
4. Воздержание от вина есть проявление мудрости;
5. А не говорить не правду есть проявление справедливости".
Каждый человек должен следовать, придерживаясь этих пяти сущностей. В
этом памятнике классической монгольской эпохи традиционная мудрость
почитателей Хухэ Мунхэ Тэнгэри – Вечно Синего Неба соединена с
учением о пяти первоэлементах, которая лежит так же в основе буддийской
теории мира, общества и человека.
В культурно-этическом отношении с X по XVI вв. все бурят-монгольские
роды придерживались, как и все монголы, этих самых принципов и законов.
Монгольский, в том числе и бурятский, и калмыцкий шаманизм, представлял
собой высшую форму анимизма с его строгой классификацией богов по
значениям и специальностям и самым высшим, главенствующим над всеми
богами добрыми и злыми, было Вечно Синее Небо – Хухэ Мунхэ Тэнгэр
– создатель всего бытия, по воле которого происходит все в
остальных монголов могущественной силой вдохновения.
Каждый человек должен следовать, придерживаясь этих пяти сущностей. В
этом памятнике классической монгольской эпохи традиционная мудрость
почитателей Хухэ Мунхэ Тэнгэри – Вечно Синего Неба соединена с
учением о пяти первоэлементах, которая лежит так же в основе буддийской
теории мира, общества и человека.
"В культурно-этическом отношении с X по XVI вв. все бурят-монгольские
роды придерживались как и все монголы, этих самых принципов и законов.
И жили они, согласно обычаям и традициям, которые восходят к степным
уложениям, а от них к "Ясе" Чингисхана. Что касается общего и
взаимовлияния этих вероучений, друг на друга, то хотел бы еще добавить
то, что почитающийся в христианской церкви Николай Угодник-Чудотворец,
вошёл в шаманский пантеон духов (богов), дух – богом под именем
"Михулай бурхан", став покровителем пашенного земледелия, большого
урожая хлеба. Поэтому, шаманисты в старое время в 19-ом - начале 20 вв.
совершали обход засеянного поля, совершали призывные молитвы –
заклинания ему с обильными возлияньями молоком, зерном, чаем.
Общим для шаманистов и буддистов является почитаемый последователями
обеих религий Белый Старец – Сагаан Убгэн (символизирующийся в
шаманизме и буддизме как хозяин – "эжин", Старец – Владыка
гор, местностей, покровительствующий благополучию в семье, плодородию).
На этот счет существует предание о встрече Будды с Белым Старцем. Будда
шёл по одной местности в окружении своих учеников, а навстречу им шёл
Белый Старец в окружении птиц и зверей. И в беседе с Буддой Белый
Старец проявил свои знания, мудрость и показал, что ему подвластны
стихии природы: дождь, ветер, язык птиц и зверей. После беседы, Будда
благословил его, и таким образом он впоследствии вошел в круг
почитаемых бодхисаттв буддизма."
Поэтому в старину, шаманист, заходя в любой дацан, первое поклонение
делал Белому Старцу, как бы получая благословение для дальнейших
поклонений Будде и всем остальным бодхисаттвам.
"Государственно важно было для Чингисхана, чтобы его верноподданные
ощущали бы свою подчиненность высшему существу, то есть, чтобы они были
религиозными, не зависимо от исповедуемой им религий. И первая строка
железной "Ясы" – свода законов Чингисхана гласила: "повелеваем
всем веровать в Единого Бога, Творца неба и земли, единого подателя
богатства и бедности, жизни и смерти по его воле, обладающего
всемогуществом во всех делах".
Он говорил: «Что уважает и почитает всех четырёх , то есть
Моисея, Христа, Магомета, Будду и пусть лучший из них в истине да будет
мне помощником в моих делах»
В завоёванных землях наследники Чингисхана продолжали политику
покровительства чужим религиям и издавали соответствующие указы об
освобождении от всех податей церквей, говоря, что «всё это
принадлежит Богу и сами они (монахи) Божьи люди. Да помолятся они за
нас" Недаром позже потомки Чингисхана стали исповедовать разные религии:
Первые четыре кагана после Чингисхана всё ещё придерживались шаманизма,
но пятый, Хубилай-каган принял по настоянию Пагба-ламы буддизм. Хан
Батый сын Джучи, внук Чингисхана придерживался старой шаманской веры,
но правивший после его смерти Белой (Золотой) Ордой, его младший брат
Берке – хан был уже мусульманином, а сын Батыя Сартак стал
христианином несторианского толка.
Веротерпимость и уважение к другим религиям были заложены для
монгольских народов в священной ''Ясе'' Чингисхана и по видимому, это
дошло до далеких потомков тех монголов 13-го в. в форме обычаев и
традиций – терпимости и уважения к другим вероучениям через сотни
лет.
Многие российские калмыки и буряты, будучи шаманистами почитают
Библию– как священное писание, а Коран – как откровение
Божье, уважают все Три Драгоценности Буддизма со святыми для буддистов
книгами – томами Ганджур и Данжур.
12.
Распространение буддизма привело к вытеснению добуддийских религиозных
верований и тюркского народа – тувинцев. В результате долгого
сосуществования с шаманизмом тувинский буддизм перенял его традиции:
культ оваа – духов-хозяев местности; культ ээренов –
семейных охранителей. В буддийских церемониях наряду с ламами нередко
принимали участие шаманы, а в хурээ (так в Туве называют дацаны)
существовала особая категория духовных лиц – бурхан боо
("ламы-шаманы").
Шаманизм – языческая религия, некогда имевшая чрезвычайно широкое
распространение, это прарелигия, мать мировых религий, из ее недр
возникли буддизм, христианство, ислам и другие вероучения-религии.
В шаманизме также особо почитаются духи знаменитых предков,
покровительствующие роду или семье. И человек рассматривается в целом
как часть природы, а не как царь природы в западной философии. И
главный его удел жить в гармонии с природой, с самим собой, с
окружающими его людьми. В целом это означает, что надо понимать,
чувствовать язык птиц и зверей, узнавать шорох листвы деревьев и шелест
травы, с уважением относиться и к муравьям, и к звездам, по вою ветра и
по закату солнца определять погоду, прогнозировать или предсказывать
грядущие события и судьбы людей и т.д. Просто надо понять, что вокруг
все живое, одушевлённое. Этому нас учат сказки, легенды и родословные
предания, повествующие о происхождении прародителей от тех или иных
животных и растений и носителем этих преданий, традиций и обычаев был в
улусе шаман.
Небо, звезды, боги – это явления одного порядка и они активно
влияли на жизнь монголов. Сама концепция верховной власти у народов
Внутренней Азии вытекала из культа Неба, и на самом деле путь
Чингисхана был непосредственно связан с его мировоззрением, с
центрально-азиатской религией и философией. Аналогичные почитания сил
природы было у могущественной коалиции хуннских племён (III в. до
н.э.), которые являются нашими далёкими предками и это описывают
китайские летописи: "Еще до нашей эры предки бурят – хунну
ежегодно весной приносили жёртву своим предкам, небу, земле,
духам-владыкам местности... Ежедневно правители державы Хунну Модэ и
др. совершали поклонения: утром восходящему солнцу, вечером серебристой
луне. Предприятия начинались по предрасположению звезд и луны.
Во времена (III век до н.э), когда Шаньюй державы Хунну Модэ по
отношению к императору китайской империи Ханьской династии назывался
"старшим" братом и имел титул: "рожденный Небом и Землей, поставленный
Солнцем и Луной", все скотоводы-кочевники Центральной Азии
придерживались шаманской веры и одним из объектов поклонения был
Космос. Еще в то время они знали о буддизме и интересовались им,
оставаясь шаманистами. В этом отношении бурят-монгольский шаманизм
приближается к библейскому, христианскому теизму. Страна бурят –
монголов считалась с давних времен классической страной шаманизма и
бурят-монгольские шаманы славились среди других шаманов особой силой
вдохновения при исполнении гимнов.
В прошлом ольхонские и все бурят-монгольские шаманы подразделялись на 9
степеней посвящения в зависимости от достигнутого ими уровня знаний и
способностей, которые обретал шаман в процессе практики,
транса-медитации, сновидений:
1. Ябаган боо (бродячий, пеший шаман) – это статус начинающего
познавать шаманскую науку, он был обычно помощником более известного
шамана, мог призывать незначительных духов, его ещё называли "Хуурай
боо" – сухой шаман. Мог только капать им молоком, чаем, ублажая
их, чтобы они не препятствовали в чём либо.
2. Дуhалгын боо – имеющий право капать и совершать возлияния Духу
огня, местным Духам, Духам предков с незначительными просьбами, его при
посвящении обливали водой из трёх ключей, потому его ещё называли
"Нойтолhон боо" – обмочённый шаман. Капал ещё вдобавок к молоку и
чаю ещё тарасуном, топлёным маслом этим Духам.
3. Хаялгын боо – имеющий право совершать – брызгать
возлияния вверх: более высоким Духам, мог призывать не только Духов
– родовых шаманов, но и отдельных Хаатов, Эжинов. При его
посвящении делали обряд жертвоприношения "Зухэли" козлом определённой
масти Манжилай заяну, обитающему между небом и землёй. Отчего такого
шамана ещё называли в народе "Манжилайтhан боо", он имел право делать
кровавые жертвоприношения белым бараном этим Духам. Имел свой пай на
любом тайлагане.
4. Ёдоотой боо – получивший ёдоо, имел право делать также
жертвоприношения белым бараном, светлым хаатам, всем заянам и эжинам,
которых он знал. И так как он прошёл уже четыре посвящения, его
называли ещё "Ёhотой боо" – законный шаман. Принявший присягу у
священного места, обливали водой 9-ти ключей при посвящении.
5. Хэсэтэ боо – получивший бубен, способный уходить в транс,
улетать и посещать те миры на мифическом олене-бубне, чтобы спасти
украденную злым Духом душу больного. Делает жертвоприношения бараном,
козлом любой масти всем хаатам, заянам, эжинам. Он мог призывать на
помощь отдельных Тэнгэри – небожителей Богов, свою небесную жену,
его душа могла проникать лишь до 3 небесных уровней-сфер. Он ещё лизал
раскалённую сталь, потому его ешё называли "таримтай боо".
6. Хорьботой боо – получивший шаманский посох с конскими
копытами, имеющий свой стол на суглане полубогов, отчего его ещё
именуют "шэрээтэй боо"; имеет право делать жертвоприношения конём,
быком и т.д., держит ёдоо не в пальцах руки, а в специальной берёзовой
палочке, имеющей зажим для ёдоо, умел уходить в транс, впускать в себя
духа "онго" используя для этого свой посох-хорьби с холбого-хойлго.
7. Майхабшитай боо – получивший железную корону с оленьими
рогами, шкуры пяти зверей "табан хушуута ан", шаманский плащ с железной
накидкой, отчего его ещё называли "оргойто боо"; делает все необходимые
обряды и имеет право брызгать из жёртвенной чаши пером от орла, а также
имеет право посвящать в шаманы начинающих шаманов.
8. Дуурэн боо – "имеющий всё", то есть несколько бубнов,
шаманских тростей-посохов, всю необходимую атрибутику, используемую во
всех ритуальных обрядах, знающий глубоко всю шаманскую мифологию и
"науку", то есть все сложные обряды и практику шаманской медитации в
тайге, в горах, делает все молебствия, может вызвать дождь, ветер и т.д.
9. Заарин боо – высший сан посвящения, статус шамана, познавшего
истину в шаманизме, он мог быть вестником Тэнгэри или его ещё называли
"тэнгэри дуудашан", что означало "призывающий Небожителей-Богов",
способен был левитировать – подниматься, парить в воздухе (в
состоянии "онго") выше верхушек деревьев, проявляя тем самым свою
Чистоту – необременённость земными прегрешениями.
Все эти степени в целом условны и это бытовало в отдалённые времена, но
предания о тех или иных подвигах и чудесах, которые показывали они в
состоянии транса-экстаза до сих пор ещё живы среди бурятского населения
Иркутской области и других местностей.
По устным преданиям выдающиеся шаманы демонстрировали в состоянии
"онго" различные чудеса: Отрубали свою голову острой саблей на виду у
всех, двумя своими руками ставили голову на пень, продолжая исполнять
ритуал – обряд, потом ставил голову на место и всё, даже следов
не оставалось.
Зимой по байкальскому льду катались на лодке, а летом на санях без лошадей катались по воде, говоря, что им помогают духи;
Используя свои дарования, они могли пить водку не, заходя в купеческую
лавку, приставив снаружи от лавки свой бычий рог, куда набиралась
водка. Распарывали свой живот кинжалом, доставали свои кишки и затем их
обратно на место, не оставляя на животе следов от ран.
Предсказывали будущие события и явления, независимо от их временной
удалённости (например, ольхонские: шулутский Барнашха, курминский Аргал
и др.). Они всегда в меру своих сил и возможностей помогали своим
сородичам, спасая их от многих болезней и бед. Помогали скотом и
имуществом бедным соплеменникам. Покровительствовали сиротам и
престарелым. Защищали свои родные кочевья от врагов всеми возможными
способами вместе с храбрыми багатурами, если это надо было. Шаманскую
присягу-клятву, данную при посвящении, где указывалось о помощи бедным,
сиротам и старикам, и быть защитником слабых – грех было нарушать!
В эпоху правления Чингисханом народами Востока и Запада для всех
монголов и десятков других народов шаманизм – тэнгрианство был
почти государственной религией. И этому есть подтверждения, например
все пайцзы-дощечки грамоты, того времени (XII-XIII вв.) начинались со
слов: "Силою Вечно Синего Неба, повелеваю...". Безусловно, есть в
шаманизме как и во всех других вероучениях свои недостатки и минусы,
особенно поведение некоторых современных "городских" неошаманов и я
считаю, что по ним не следует делать выводы обо всех шаманах и
шаманизме в целом.
По устным преданиям выдающиеся шаманы демонстрировали в состоянии
"онго" различные чудеса: Отрубали свою голову острой саблей на виду у
всех, двумя своими руками ставили голову на пень, продолжая исполнять
ритуал – обряд, потом ставил голову на место и всё, даже следов
не оставалось.
Зимой по байкальскому льду катались на лодке, а летом на санях без лошадей катались по воде, говоря, что им помогают духи;
Используя свои дарования, они могли пить водку не, заходя в купеческую
лавку, приставив снаружи от лавки свой бычий рог, куда набиралась
водка. Распарывали свой живот кинжалом, доставали свои кишки и затем их
обратно на место, не оставляя на животе следов от ран.
Предсказывали будущие события и явления, независимо от их временной
удалённости (например, ольхонские: шулутский Барнашха, курминский Аргал
и др.). Они всегда в меру своих сил и возможностей помогали своим
сородичам, спасая их от многих болезней и бед. Помогали скотом и
имуществом бедным соплеменникам. Покровительствовали сиротам и
престарелым. Защищали свои родные кочевья от врагов всеми возможными
способами вместе с храбрыми багатурами, если это надо было. Шаманскую
присягу-клятву, данную при посвящении, где указывалось о помощи бедным,
сиротам и старикам, и быть защитником слабых – грех было нарушать!
В эпоху правления Чингисханом народами Востока и Запада для всех
монголов и десятков других народов шаманизм – тэнгрианство был
почти государственной религией. И этому есть подтверждения, например
все пайцзы-дощечки грамоты, того времени (XII-XIII вв.) начинались со
слов: "Силою Вечно Синего Неба, повелеваю...". Безусловно, есть в
шаманизме, как и во всех других вероучениях свои недостатки и минусы,
особенно поведение некоторых современных "городских" неошаманов, но по
ним не следует делать выводы обо всех шаманах и шаманизме в целом.
В шаманизме в отличие от мировых религий – пришедших из вне,
существует очень большая привязанность к родным местам, "тоонто"
– малой родине, знание своей родословной обязательно для
шаманиста, ибо в заклинаниях упоминаются духи тех или иных гор, долин,
рек, а также духи далёких предков, чтоб "они" помогли в ответ на
заклинания – гимны с восхвалениями их подвигов на Небе и на Земле
и просьбы о помощи.
В шаманских легендах говорится о том, что дух того или иного
знаменитого шамана или богатыря "вошёл" в эту гору и стал "эжином"
– владыкой этой горы, став заодно "заяном" покровителем данной
местности или какого-либо рода или племени. Не зря же в старинном
предании о Барга-Баторе, который был отцом Олюдая, Бурядая и Хоридая,
говорится о том, что он пожелал быть захороненным именно на острове
Ольхон. Значит, он там, возможно и родился, хотя буддисты дают ему
тибетское происхождение. Он является прародителем Ойрат – калмык
– монголов, всех бурят и хоринцев. В преданиях говорится, что он
кочевал и жил по реке Тобол, на Алтае и в Монголии. Ведь существует
непреложный закон природы по которым рыбы возвращаются – став
большими – именно в ту речку, где они были икринкой. Птицы:
ласточки, журавли, лебеди летят, возвращаются преодолевая тысячи
километров в те места, в те гнёзда, где они были птенцами, так и
человек, если не стал "манкуртом" (человеком без памяти) должен
возвращаться и поднимать родовое кочевье, родной опустевший улус,
деревню, где незримо связан сотнями поколений предков. И "малая родина"
там, где тебя помнят босоногим ребёнком, где ты познал мир, сделал
первые шаги, сказал первые слова "Баабай, ибии" – папа, мама. На
эту тему у бурят существуют народные пословицы:
"Турэhэн дайда – турэл эхэ, харин дайда – хойто эхэ, что
означает: "Родная сторона – как родная мама, чужая сторона
– что чужая мачеха".
"Хандагайн сэмгэн тогоондо багтадаггуй харин хун – харида
багтадаггуй," что означает в переводе: "Как берцовая кость сохатого не
умещается в котле, так и чужедальний человек на чужбине не уживается".
Как здесь не вспомнить слова великого славянского просветителя
белорусского ученого Франциска Скорины: «Птицы летят на юг, но
возвращаются домой, в родные гнездовья»… Есть подобная
пословица и у иного древнего народа с иных пределов Земли… Евреи
говорят: «пойдешь – не вернешься» тем, кто навсегда
оставляет пределы своей малой родины.
13.
Однажды мой сон превратился в наваждение и потребовал изучение
колоссального материала, чтобы внезапно понять, что мать моего главного
героя Баатара Джаргаева была внучкой украинского козацкого полковника
из Запорожского войска атамана Сирка, который подобно вольным степным
калмыкам охранял беспокойные окраины шаткого Московского царства. А вот
самому Баатару Джаргаеву, дошедшему в 1813 г. в составе Третьего
калмыцкого полка до Парижа жизнь представила случай взять в жены
француженку-парижанку, возвратится с ней в приволжскую
«зарайскую» степь, пережить там чуму и безуспешные попытки
царских сановников превратить вольных степных кочевников в подневольный
оседлый люд, и оттого возвратиться в Париж, чтобы стать там фонарщиком
и едва не быть причисленным, прожив долгую и трудную жизнь самим
предстоятелем мирового католицизма Папой Римским Иоанном Павлом Вторым
к лику святых… К счастью или нет, именно этого не произошло, но
Великий предстоятель нарек Баатара Джаргаева последним фонарщиком.
"…С врагами ожесточенно рубились.//Рубились не ради славы, ради
жизни рубились…" Из калмыцкой народной песни "Маштык боро"
Калмыки, перекочевавшие на Волгу из Западной Монголии в XVII в. и
добровольно вошедшие в состав России, активно участвовали в защите
интересов Российского государства и принимали участие во всех войнах,
которые вела Россия в XVIII-XX ст. Сразу же после своего прихода на
территорию России калмыки стали на ее южных рубежах надежным щитом от
набегов неприятелей. С середины XVII в., напротяжение почти 200 лет,
пока границы России не продвинулись до Закавказья, калмыки несли
трудную и суровую службу по охране южных и юго-восточных рубежей
Российского государства.
Участник Кавказской войны 1817-1864 гг., генерал-майор русской армии Потто так описывал калмыцких воинов:
«...Сильны, малорослы, чрезвычайно быстры в движении, увертливы,
необычайно дальнозорки, притом способны несколько дней не слезать с
седла, переносить жажду и голод, … умеют одинаково драться на
коне и пешим, рубить саблей, резать ножом, стрелять из лука и
ружья...».
Южные рубежи Российского государства в первой половине XVII в. были
неспокойны. Крымские татары опустошали целые районы и уводили людей для
продажи в рабство. Известный историк В. Татищев называет цифру
уведенных россиян в начале XVII в. – 100 тыс. человек; другой
русский ученый С. Соловьев – даже 200 тыс. Только в мае-июне 1622
г. татары разорили Епифанский, Донковский, Одоевский, Белевский,
Дедиловский уезды.
В 1657 г. между калмыками и Россией был заключен договор о военном
союзе. С того времени по первому призыву о защите российских рубежей
калмыки выставляли конные отряды и целые армии для ведения боевых
действий. Русский ученый Г. Н. Прозрителев в начале XX в. писал:
«...С самого начала своей жизни в России калмыки явились
фактически пограничным войском. Русское правительство, учитывая все
выгоды такого положения калмыков, весьма искусно пользовалось их
военными услугами...».
В том же 1657 г. в ответ на набеги крымских татар на русские уезды сын
одного из калмыцких правителей Дайчина-тайши-Мончак совершает удачный
поход под город Азов против крымчаков. В продолжавшейся в это время
русско-польской войне 1654-1667 гг. крымский хан выступал союзником
Речи Посполитой. Только в 1660 г. он послал на помощь полякам около 60
тыс. своих воинов. Занятость почти всей армии Российского государства в
борьбе с польско-литовскими войсками открывала весь юг России для
грабительских набегов крымских татар. К тому же турецкий султан послал
на помощь крымскому хану 33 корабля с десятитысячной армией и
артиллерией.
По просьбе российского правительства в декабре 1660 г. калмыцкие тайши
(один из титулов калмыцкой феодальной знати) послали десятитысячное
войско, которое, разбив отдельные татарские отряды, общей численностью
в семь тысяч человек, разорили окрестности Азова, Темрюка и Табана. При
этом, после окончания похода большая часть калмыцкого войска ушла в
свои кочевья, а 400 воинов остались для несения дозорной службы и
ведения разведывательных поисков против крымских татар. В
ноябре-декабре 1661 г. калмыцкое войско совместно с отрядами донских и
запорожских казаков совершило поход в Крым. Калмыцкий правитель
Мончак-тайша посылал отряды летом, осенью и зимой 1663 г. против
крымского султана и на Украину против поляков.
Степные калмыки всегда были добрыми козацкими сотоварищами... Так,
например, когда положение дел еще более усложнялось оттого, что в это
самое время гетман Брюховецкий, видя наступательное движение поляков на
Украйну и не надеясь на свои силы, послал в Сичу к Сирку с требованием,
чтобы он шел, сообща с калмыками, под город Чигирин правою стороною
Днепра.
Истории замечают, что далекий от политики козацкий предводитель Сирко
никогда не стремился принимать участие в братоубийственной бойне лево-
и правобережного козачества и вместо этого вместе с калмыцкими
побратимами брался за защиту славянских степных пределов.
Когда Сирко с Косаговым и с калмыцким мурзой Эркет-Атуркаем, имевшим
под рукой 100 человек калмыков, пошел под Перекоп, чтобы помешать хану
в его походе и добыть языков. Союзники добрались в Куты, на стороне
Перекопа, над Черным морем, разграбили там немало татарских селений,
захватили несколько человек татар, отбили 100 человек русских и
черкасских пленников.
Тогда против запорожцев, калмыков и русских ратных людей вышел
перекопский хан Карач-бей и напал на них. Союзники отступили от него на
пространстве двух миль к речке Каланчаку. Тут кошевой Сирко и стряпчий
Косагов устроили против татар из коней кош и открыли с неприятелями
бой. Несмотря на то, что татар было 1 000 человек и ими
предводительствовал знаменитый Карач-бей, несмотря на то, что у Сирка и
Косагова было всего 90 человек запорожцев, 60 человек калмыков да 30
человек донцев, победа все-таки осталась за козаками. Убиты были
Карач-бей, его брат, племянник, писарь, казнодар и все татары, кроме
одного-единственного турчина Махмета. Калмыки не позволяли брать живыми
татар и всех их старались колоть.
Оставшийся в живых турчин сообщал Сирку, что польский король постоянно
шлет крымскому хану посланцев и просит хана прислать ему орду на
помощь; хан же отвечает ему, что за козаками, калмыками да ратными
московскими людьми выйти ему из Крыма невозможно, в действительности же
хан был испуган успехом запорожских козаков под Перекопом и смертью
Карач-бея. Вышедший из татарского плена в Запорожье князь Василий
Борисович Шереметьев с рейтаром Иваном Калугиным подтвердил, что
действительно хан так перепуган запорожцами, что даже отправил посланца
своего к польскому королю с отказом ему в своей помощи. То же сообщали
и другие беглецы и пойманные татары.
…Уже вскоре после отхода Сирка из Сичи, а именно февраля 20 дня,
Косагову и наказному атаману Пилипчате через некоторых выходцев из
Брацлавского полка и полонянников Миргородского полка стало известно,
что хан, устрашенный запорожцами и калмыками, решил в течение всей зимы
не двигаться никуда из Крыма и что вся орда, вышедши из Крыма, стоит на
этой стороне Перекопа и охраняет его от запорожцев и калмыков, а гетман
Тетеря ушел с женой и детьми из Чигирина в Польшу: жители же козачьих
городов Тетерина уряда побили жидов, а торговицкий полковник Степан
Сулимка, по совету Сирка, взял пушки Тетери из Лысянки и пошел на
ляхов. Воевода же Григорий Косагов все еще пока сидел в Запорожье и
жаловался на отсутствие ратников, разбежавшихся от него по домам, и на
невозможность через то чинить промыслы над изменниками.
Между тем, Григорий Косагов, вернувшись из Белгорода, пришел в Канев,
где стоял Брюховецкий, и нашел там кошевого Сирка; при Сирке были,
кроме запорожцев, и калмыки. Июня 20 числа гетман Брюховецкий отправил
из Канева Сирка и Косагова с козаками, ратными московскими людьми и
калмыками в Корсунь для промысла над крымскими и ногайскими татарами и
поляками. Идя степью, Сирко и Косагов неожиданно наткнулись, под
местечком Городищем, в 25 верстах от Корсуня, на татар, шедших из
Крыма, по найму, в помощь воеводе Чарнецкому. Счастьем и промыслом
Сирка, как писал в Москву Косагов, эти татары были частью побиты,
частью забраны в плен, а частью прогнаны назад в Крым; один татарин, в
качестве языка, отправлен был к гетману, а от гетмана – в Москву.
Вольные степные калмыки никогда не прогибались под царедворцев! Вот тому ярчайший пример…
«С июня же месяца такое положение дел стало изменяться к лучшему:
в это время запорожцы и калмыки (последние в числе 10000 человек) выищи
из Сичи и ударились под Перекоп и побили там около 10000 татар, после
чего собирались идти в помощь гетману; в то же время пришел, царский
приказ князю Репнину-Оболенскому отпустить, из Белгорода в полк двум
тысячам пятистам человекам Григория Косагова и отвезти в липах в
Запорожье для запаса хлебных продовольствий по чети на человека.
В начале августа в Сичи оказался уже и сам Сирко; при нем было
несколько тысяч человек калмыков. Гетман Брюховецкий, стоявший в это
время в Гадяче, отправил в Запорожье посланца за калмыками, приглашая
их идти к Гадячу. Калмыки сперва послушались было гетмана, но потом,
оставшись недовольными на него, вернулись в Сичь и оттуда вместе с
Сирком и запорожцами, ходили на татар. "А то задля того гнЪвъ узяли, же
(что) гетманъ Бруховецкий самъ зъ ними не пойшолъ на войну".
Вся военная кампания проходила так
В июле того же года калмыцкие воины совместно с московскими стрельцами
под командованием воеводы Косагова и казаками атамана Ивана Сирка
действовали против отрядов гетмана правобережной Украины П. Дорошенко,
перешедшего на сторону поляков и крымских татар. Другой калмыцкий отряд
в это время действовал в районе Перекопа, на Таманском полуострове и на
Кубани. Во время рейда было разгромлено несколько крымско-татарских
отрядов, захвачено знамя и взят в плен один из татарских вельмож
– Сафар-Казы-Ага. В декабре 1663 г. калмыки совместно с отрядами
Сирка и Косагова совершили набег на Крым и разгромили Перекопскую орду.
Историк Н. Костомаров писал:
«Последствием этой победы было то, что хан Крымский долго после
этого не решался выступить с ордою в Украину на помощь королю, а счел
нужным оберегать с севера пределы крымских юрт от вторжения запорожцев
и калмыков».
В знак признания заслуг калмыков в защите южных и юго-восточных границ
Российского государства правительство России в сентябре 1664 г.
преподнесло калмыкам изготовленное по специальному заказу боевое знамя.
Весной следующего года по просьбе российского правительства
семнадцатитысячное войско калмыков выступило на левобережную Украину,
на помощь русской армии. По прибытии в мае 1665 г. калмыцкого войска на
Украину, часть его в семь тысяч бойцов была послана к Белой Церкви, где
находились значительные силы польской армии. Об этом походе гетман
левобережной Украины И.Брюховецкий писал царю Алексею Михайловичу, что
калмыки поляков «...так знатно поразили, что едва с табором к
Белой Церкви... утекли», а калмыки, взяв богатые трофеи,
«щастливо назад возвратились». Другой же отряд калмыков в
это время вместе «... с запорожцами были под Перекопом, и
крымских людей побили, и полон (русских и украинских пленников) много
отбили».
В июле – августе 1666 г. на просьбу гетмана И.Брюховецкого
калмыцкий правитель Мончак «...послал от себя воинских людей 5000
человек». Чигиринский полковник Г.Карпов в 1677 г. писал:
«Калмыков татаровя и турки боятца... А естли де калмыцкий приход
в Крым будет, то тотчас татаровя, покиня турков, побегут в Крым... И
естли... укажет калмыков послать на Украину, и татаровя де бой их
знают, и увидя их битца с ними не станут, побегут...».
Даже враги признавали боевые достоинства калмыков. Крымский хан не раз
в своих письмах к турецкому султану, польскому королю и гетманам
правобережной Украины признавался, что он не может послать войска за
пределы своих владений, так как «...опасен приходу калмыков... в
Крым».
В 1667 г. между Речью Посполитой и Российским государством было
заключено Андруссовское перемирие. Речь Посполитая возвратила России
смоленские и черниговские земли и признала власть России над
левобережной Украиной. Воспользовавшись тем, что силы Речи Посполитой и
России были истощены долгой войной, турецкий султан решает принять
участие в борьбе за обладание Украиной.
В 1672 г. объединенные силы Турции и Крыма начали войну и нанесли
серьезное поражение Польше (турецкие отряды доходили до рек Вислы и
Сана, Карпатских гор и захватили всю Подолию). После того как гетман
правобережной Украины П. Дорошенко перешел в подданство Турции,
последняя заявила свои претензии на всю территорию Украины. Для боевых
действий против России была собрана 300-тыс. армия. Турецкое
командование хотело вести наступление по трем направлениям: во-первых,
через Молдавию и Валахию на правобережную Украину; во-вторых, через
Крым на левобережную Украину и центральные районы России; в-третьих,
через устье Дона и г. Азов, при поддержке кубанских татар, на южную
Россию и Поволжье.
С целью предупредить наступление турецко-татарских войск, по просьбе
российского руководства, правитель Калмыцкого ханства Аюка-хан собрал
войско в 15 тыс. человек. Часть войска (2 тыс. воинов) в сентябре 1672
г. была послана под Азов, другой отряд в 3 тыс. всадников выступил на
Дон, чтобы «совместно с донскими казаками и запорожскими... над
турецкими войски и над Крымом и над крымскими юртами всякий промысел и
поиск чинить». Во главе калмыцких отрядов стояли тайша Унитай и
легендарный полководец Мазан-Батыр. В 1673-1674 гг. калмыцкие воины
совместно с российской армией сражались на Украине с отрядами гетмана
Дорошенко и татаро-турецкими силами. Борьба была очень упорной и
проходила с переменным успехом. Кроме того, летом 1673 г. Аюка-хан
послал большой отряд калмыков «...в Крым войною и те... его
калмыки... Крым и улусы воевали...».
В феврале 1675 г. на имя гетмана Самойловича был направлен план о мерах
по обороне против неприятеля. План предусматривал проведение ряда
серьезных мероприятий как наступательного, так и оборонительного
характера на случай нового нападения врага. Важное место в этих планах
отводилось и калмыкам. В плане было сказано, «чтобы указал...
калмыкам быть для страха неприятелям и татарским разгонам... Калмыки
зело в полках надобны неприятелям страха ради, и за Днепром от городов
воинский промысел чинить с ними способно». В сентябре того же
года объединенные силы, включавшие в себя отряды запорожцев под
предводительством И. Сирка, донских казаков под командованием Ф.
Минаева, отряд князя К. М. Черкасского, русские стрелецкие отряды
стольника И. Леонтьева и головы московских стрельцов И. Лукошкина и
калмыцкий отряд Мазан-Батыра, выступили в поход. Они ходили
«...для промысла в Крым через Гнилое море за Перекоп».
Крымские войска, посланные навстречу им, были разбиты, и союзный отряд
прошел почти через весь полуостров,занял 37 татарских сел и захватил
богатые трофеи. В посланной по поводу этого похода грамоте царь Алексей
Михайлович благодарил калмыков и казаков за верную службу и отмечал их
высокие боевые качества. Участники похода были награждены деньгами,
сукном, порохом и свинцом. В 1678 г. русские, калмыцкие и кабардинские
войска, стоявшие на Дону, получили указ идти к Киеву на помощь
запорожскому войску. В результате совместных действий турецко-татарское
продвижение в районе Киева и Чугуева было остановлено.
В 1677 г. Турция официально объявила войну России. В начале августа
стотысячная турецкая армия под командованием Ибрагим-паши подошла к
городу Чигирину и осадила его. Там же к ним присоединилась 40-тыс.
крымско-татарская армия. После трехнедельной осады турецко-татарские
войска были разгромлены объединенной русско-украинской армией. Однако
Российское правительство прекрасно понимало, что борьба с таким сильным
противником, как Оттоманская империя, будет тяжелой и долгой. Были
предприняты меры для пополнения армии, увеличения количества артиллерии
и т. д. К калмыкам была послана просьба о военной помощи. И калмыки
представили свои стремительные, неудержимые в дерзких атаках конные
отряды. В конце 1677 г. хан Аюка направил тысячный калмыцкий отряд под
Чигирин, а в следующем году – три тысячи воинов на помощь русским
войскам, действовавшим на Кавказе и Кубани.
Летом 1678 г. 110-тысячная турецкая армия под командованием визиря
Кара-Мустафы вновь осадила Чигирин. Крымский хан прислал еще 30 тыс.
бойцов. На помощь осажденному городу подошла русско-украинская армия.
Ожесточенные сражения происходили 12 июля, 1-3 и 12 августа. Калмыцкие
воины принимали в этих битвах самое активное участие. Так, 3 августа
калмыки занимали левый фланг штурмующих Чигиринские высоты войск. В
донесении к царю Федору Алексеевичу воеводы писали: «...и у тех
гор у всех твоих ратных людей и у калмык с неприятельскими людьми были
бои большие. И твои ратные люди и калмыки с Чигиринских гор турских и
крымских и иных земель войска сбили, и окопы и городки взяли, и, вшед
на те горы... многих неприятелей побили, и обозы и наметы и пушки и
знамена и значки и языки многие поймали, а достальных неприятельских
людей прогнали за реку Тясьмин...». Разгром турецких войск на
Чигиринских высотах был началом конца затеи с захватом Чигирина, а
затем Киева и подчинения власти Турции всей Украины.
14.
То состояние души, что так стучится в мир словами…
Вмиг воскрешает дух – пиши, и сочленяй слова с делами,
И наполняй их в тишине, всем тем, чем дышишь при луне…
Веле Штылвелд
Мифология (мифологические представления) – это исторически первая
форма коллективного сознания народа, целостная картина мира, в которой
элементы религиозного, практического, научного, художественного
познания еще не различены и не обособлены друг от друга. Фольклор
– это исторически первое художественное (эстетическое)
коллективное творчество народа (словесное, словесно-музыкальное,
хореографическое, драматическое). Если мифология – это
коллективная "предрелигия" древности, то фольклор – это искусство
бесписьменного народа, в такой же мере коллективно-безавторское, как
язык.
Фольклор развивается из мифологии. Следовательно, фольклор – это
явление не только более позднее, но и отличное от мифологии. Главное
различие между мифологией и фольклором состоит в том, что миф –
это священное знание о мире и предмет веры, а фольклор – это
искусство, т.е. художественно-эстетическое отображение мира, и верить в
его правдивость необязательно. Былинам верили, сказкам – нет, но
их любили и прислушивались к их мудрости, более ценной, чем
достоверность: "Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам
урок".
Хотелось бы сказать, что всё дальнейшее придуманное здесь –
сказка, но из подсознания возникла, если хотите – былина о
степном калмыке, защитнике Отечества, шамане воине Баатаре Джаргаеве,
который даже по имени от рождения был явлен миф почти мифическим
богатырем… Тот, кто собирается увидать в этом богатырстве
огромный рост, роскошный торс и ручища под булаву былинного защитника
Земли русской – ошибается…Не был схож Баатар ни с Ильей
Муровцем, ни даже с лесным Соловьем-разбойником… И вот
почему…
Волшебным образом исцеляется и получает богатырскую силу Илья Муромец;
Добрыня Никитич может оборачиваться волком, ему ворожит мать, "честна
вдова Афимья Олександровна", она дает ему особую "плеточку шелковую",
во время боя он слышит "глас с небес" и т.д. Калмыцкий воин Баатар
Джаргаев по предвечным законам степного кочевья был обязан сотворять
себя сам.
Имена дохристианских богов у славян доносит "Повесть временных лет",
древнейшая восточнославянская летопись (XI в.), рассказывая о том, как
креститель Руси киевский князь святой Владимир приказал уничтожить
деревянные изображения языческих богов: славянского бога-громовержца и
воинского бога Перуна, "скотьего бога" и бога богатства Велеса
(Волоса), Дажьбога, Стрибога, Хорса, загадочного женского божества
Мокоши... Высказывалось мнение, что собственно праславянской древности
принадлежат два высших божества – Перун и Велес, а остальные
("младшие боги") привнесены на славянский Олимп иранской дуалистической
мифологией (которая примерно в V в. до н. э. смешалась с древнейшим
политеизмом протославян). Возможно, что именно обрывом древнейшей
традиции и смешанным характером последующей славянской мифологии
объясняется слабое сохранение мифологических элементов в позднейшей
фольклорной традиции славян (Мартынау, 1993, 5-8).
Калмыки же последней трети семнадцатого и первой трети восемнадцатого
вв. находились в переходном духовном состоянии – на пути от
древнего монгольского щаманизма ойратов, ойгуров, ойголов, которые были
выходцами и по Польшей части жителями Центральной Азии… Но шли
столетия и наступало время необратимых перемен. На смену шаманизму с
тибетской экспансией монголоидные народы приняли внешне мирный, но
настойчивый в своем распостранении буддизм.
Он и поселился в калмыцких юртах, не запретив и не вытеснив собою
окончательно атрибутики древнего шаманизма… Сегодня бы сказали,
что и калмыки, и буряты того времени стали невольными двоеверцами. Их
не наказало Время, как наказало славян, которые бежали за своим древним
сброшенным в Днепр деревянным идолом Перуна, вопия от души горестно:
«Выдуми наш Боже, выдуби»… Ибо дал Владимир Веру
христианскую в 998 г. Правдо, бытует мнение, что не впервой, но жестко
и решительно окрестив киевлян в холодной днепровской воде… Никто
не задумывался над тем, что славянское Водокрещенье (украинский Иордан)
был не для слабых духом, ибо крестили киевлян в лютую январскую
стужу…
Шаманские волхвы дожили на Руси до Петровских времен и тихо почили в
бозе, а калмыцкие воина-шаманы, перенимая буддизм постепенно и мирно
становились боевыми буддисткими монахами, ибо недеяние – это
только одна из форм буддисткого осуществления, и она для слабых, тогда
как сильный методическими регулярными медитациями в состоянии духовного
транса мог левитировать, либо даже телепортировать или становиться
невидимым, либо создавать своего энергетического двойника –
пульпу, которого просветленный монахи могли вместо себя отсылать за
тысячи километров… И порой даже после смерти, например, для
выполнения посмертных конфиденциальных миссий. Говорить о том,
разговаривать, да времени мало…
Официальная церковь категорически осуждала даже самые "невинные"
фольклорно-обрядовые проявления народной культуры, которые однозначно
воспринимались, в частности, православием как язычество, суеверие, т.е.
как конкурирующая и потому нетерпимая религия. Знаменитый церковный
писатель XII в. епископ Кирилл Туровский, перечисляя мытарства на том
свете за грехи, упоминает тех грешников, которые "веруют в встречу, в
чох, в полаз и в птичий грай, ворожю, и еже басни бають и в гусли
гудуть".
Когда сама жизнь была похожа на старинную сказку, то всяческие обряды,
заговоры, поверья, а также обрядовые песни, сказки, загадки осуждались
в постановлениях Стоглавого собора (1551), и запрещались в ряде
специальных указов царя Алексея Михайловича.
Волшебная сказка выростала из мифов, которые включались в обряды
инициации – от лат. initia – начинать; посвящать, вводить в
культовые таинства (в мистерии), т.е. в ритуалы, связанные с
посвящением (переводом и переходом) юношей и девушек в возрастной класс
взрослых. В самых различных культурах инициация включала те или иные
испытания, преодоление которых и должно привести к резкому повзрослению
подростка (например, несколько дней и ночей провести в диком лесу;
выдержать схватку с диким зверем, злым духом или "условным
противником"; перенести боль, например, посвятительной татуировки или
обрезания; пережить ряд пугающих событий и иные потрясения). В
мифолого-обрядовой глубине такие испытания мыслились как смерть и новое
рождение человека, уже в новом качестве.
Становясь сказкой, мифы утрачивают связь с ритуалом и магией, они
теряли эзотеричность (т.е. переставали быть "тайным" знанием
посвященных) и поэтому теряли в волшебной силе. Переходя в сказки,
вчерашние мифы переставали ощущаться как оберег, как амулет. Их и
поныне рассказывают запросто, а не в специальных ситуациях. И слушать
их может кто угодно. Совсем иначе сообщался рассказ, обладавший
магическим значением, т.е. миф, даже в тех случаях, если это не
общеплеменная святыня, а миф индивидуальный, нечто вроде словесного
личного амулета.
В.Я. Пропп приводит слова исследователя о том, каким образом в начале
XX в. индейцы передавали амулет преемнику: "Каждая такая церемония и
каждая пляска сопровождались не только своим ритуалом, но и рассказом о
происхождении его. <...> Такие рассказы были обычно личной
собственностью держателя или владельца узелка или пляски и, как
правило, рассказывались немедленно после исполнения ритуала или во
время передач собственности на узелок или на церемонию его следующему
владельцу. <...> Таким образом, каждый из этих рассказов был
эзотерическим. Вот отчего с величайшими трудностями что-либо похожее на
этиологический рассказ как целое может быть получено. <...>
Запрещали и соблюдали запрет не в силу этикета, а в силу присущих
рассказу и акту рассказывания магических функций. Рассказывая их, он
(рассказчик) отдает от себя некоторую часть своей жизни, приближая ее
этим к концу. Так, человек среднего возраста однажды воскликнул: "Я не
могу тебе сказать всего, что я знаю, потому что я еще не собираюсь
умирать". Или, как это выразил старый жрец: "Я знаю, что мои дни
сочтены. Моя жизнь уже бесполезна. Нет причины, почему бы мне не
рассказать всего, что я знаю".
15.
Касалась сакральность и самой системы имен. Рассмотрим сказанное на
примере калмыцких имен. Калмыцкие личные имена по своему происхождению
чрезвычайно разнообразны. Значительноеместо среди них занимают имена
исконные. Таковы, например, "числовые" мужские имена: Донтэ, Донтэлик
(от донон «четырехлетний»), Зурhан «шесть»,
Долаан «семь», Нээмин «восемь», Йисин
«девять», Гучин «тридцать», Тэвинтэ (от тэвин
«пятьдесят»), Жиринтэ (от жирин «шестьдесят»),
Даланта (от далан «семьдесят»), Найнта (от найн
«восемьдесят»), а также "цветовые" имена: мужские –
Улан «красный», Цаhаада (от цаhан «с
проседью»), Шара «желтый»; женские имена –
Hohaн «зеленая», Цаhан «белая».
Среди исконных калмыцких имен выделяются имена по названиям животных и
птиц, а также производные от них: мужскне – Ноха
«собака», Гаха «свинья», Шонхор
«кречет», Начин «сокол», Адууч
«табунщик», Хооч «чабан», Укурч
«скотник», Малч «скотовод» и другие; женские
– Кермен «белка», Булhан –
«соболь», Девэлэ «зайчонок раннего рождения»,
Ноhалэ «зайчонок позднего рождения». Некоторые суеверные
родители старались давать детям такие имена, как Ноха, Гаха, Муковун,
Мукуукен и другие, с целью ввести в заблуждение "недоброжелателей".
Особенно часто так поступали те родители, у которых умирали дети.
Ряд имен произошел от слов со значением радость, счастье, долголетие:
Жирhал «наслаждение» (м., ж.); Кишигтэ, Киштэ
«счастливая» (от кишик «счастье») (ж.), Делгер
(ж.) от глагола делгерхе, «простираться»,
«распространяться», «расширяться» (ср,
монгольск. Дэлгэр «полный», «изобильный»,
«обильный»), Утанасн «долголетие» (м.);
Mонкжирhал «вечное наслаждение» (м.) и др.
Наряду с исконными именами у калмыков встречаются имена
тибетско-санскритского происхождения, Появление их связано с
распространением буддизма среди калмыков (ойратов) в XVI в. До того
времени, как было сказано выше, они были шаманистами, Калмыки, как и
монголы, учение Будды приняли из Тибета, и поэтому тибетские элементы
проникли к калмыкам вместе с буддизмом. Но в отношении санскритских
элементов существуют два мнения: они могли попасть к калмыкам через
уйгурскую письменность вместе с культурой или через Тибет вместе с
религией.
Отметим некоторые личные имена калмыков тибетского происхождения:
Басан, «добрый», «хороший»,
«отличный», Бембэ «Сатурн», «день
Сатурна», «суббота», Галдан «ликующий»,
Дава «луна», «день луны»,
«понедельник», Жал «победоносный»,
«царь», Лавга «среда», Нимгир
«Марс», «день Марса», «вторник»,
Шарап, Шарва «премуд¬рость». Эренцен
«драгоценность».
К личным именам калмыков санскритского происхождения относятся
следующие: Ангарг «планета Марс», «день Марса»,
«вторник», Адьян «солнце», «день
солнца», «воскресенье», Аюш
«долговечный», Араш «мудрец»,
«пустынник», «отшельник», Бадма
«лотос», Гарма «деяние», «дело»,
Очир «жезл», «перун», Coмьян
«луна», «понедельник» (у бурят), Эрдени
«драгоценность».
Отчества до недавнего времени не составляли обязательного элемента
номинации калмыков. Поэтому они могли не писаться в паспортах. Однако в
настоящее время отчества стали обязательными. Существует две модели
калмыцких отчеств. У донских калмыков они обычно оканчиваются на
–инович: Басанг Бадминович, Бата Бембинович. У основной массы
калмыков отчество образуется так же, как и у других народов РСФСР:
Бадмаевич, Бембяевич, Кёвюнович, Гармаевич и т. д.
В калмыцких именах конечные гласные произносятся очень неясно, а иногда
и совсем выпадают. В приведенном ниже списке имен они обозначаются в
тех случаях, где при их выпадении получается стечение трех и более
согласных, и не обозначаются, если получается стечение гласных: Галзан
(не Галзн), но Баатр, Насн. В русском написании эти выпадения не
обозначаются. Калмыцкие фамилии образуются отличных имен без выпадения
конечных гласных: Баатыров, Насунов.
16.
История ойрат-калмыков сложилась таким образом, что им приходилось
довольно часто участвовать в больших и малых войнах. Автор известной
работы о Чингисхане калмыцкий историк Эренджен Хара-Даван писал:
"...Бедность и обширность степей заставляли людей гнать свои стада от
пастбища к пастбищу в непрестанном круговороте. Воинами они должны были
быть потому, что хорошие пастбища редки и принадлежат сильнейшему. Если
земледелие вырабатывает у народов мирный характер, то скотоводство, а
главным образом охота, воспитывает воинственный дух. Находчивость,
выдержка, удаль, храбрость у монголов вырабатывались под влиянием
главного их занятия – зверовой охоты".
Эту же мысль задолго до Хара-Давана высказал китайский историк XIII в.
ЧжаоХун: "Татары родятся и вырастают в седле и на лошадях; они сами
собой приучаются сражаться, потому что вся их жизнь круглый год
проходит на охоте".
Таким образом, довольно продолжительное время, столетие за столетием,
практически все мужчины-калмыки имели самое непосредственное отношение
к воинской службе, постоянно принимали активное участие в различных
локальных и крупных войнах. В определенном смысле можно говорить, что
калмыки были народом-воином. Участие в боевых действиях для них было
делом вполне обыденным, а военная служба – привычной. Такое
положение дел, разумеется, не могло не отразиться на калмыцкой
ментальности, на становлении национального сознания и духа.
Для того, чтобы человек постоянно был готов принять смерть на поле боя,
с самого раннего детства инстинкт самосохранения у него должен был быть
притуплён, а стремление к риску, к подвигу, к славе –
доминировать. Это побуждало народ к поиску такой системы воспитания
воина, при которой создавалась бы очень высокая мотивация к свершению
подвигов. Причем не только ради государства или общества, но и ради
личного морального удовлетворения. Именно этим и объясняется появление
у многих народов мощных по силе воздействия эпических повествований
– героических эпосов, которые помогали им в преодолении
трудностей физического и морального плана.
Согласно В. Жирмунскому, "эпос – это живое прошлое народа в
масштабах героической идеализации. Отсюда... его большое общественное,
культурно-воспитательное значение". Для калмыцкого народа таким эпосом
является героический эпос "Джангар", в котором идеал богатыря-воина,
постоянно готового к защите своего отечества и своего народа, возведен
в абсолют и служит величественным примером долга и чести.
Символом калмыцкого богатыря стал бодынг (вепрь, кабан). Являясь
прирожденными охотниками, регулярно участвуя в облавах на зверя –
своеобразных монгольских военных учениях, ойрат-калмыки прекрасно
знали, что кабан, этот сильный, бесстрашный зверь, олицетворяет не
только физическую мощь, но и неукротимость, неотступность: встречи один
на один с матерым секачом избегают и тигр, и медведь. Поэтому слово
"бодынг", которое довольно часто звучит в эпосе, причем из уст самого
правителя страны Бумба хана Джангара, наполнено особым смыслом.
Интересно, что кабаном калмыцких богатырей также называют многие
тюркские, в том числе киргизские и каракалпакские рапсоды. Стоит
заметить, что слово "богатырь" происходит от монгольского (калмыцкого)
баатр, основа которого – бат – означает: крепкий, прочный.
Исторический путь калмыцкого народа способствовал тому, что идеалом
калмыка всегда был и остается воин – защитник родной земли. Это
оказало огромное влияние на утверждение общественных приоритетов и
определило шкалу традиционных моральных ценностей, культивируемых в
калмыцком обществе. Потверждением тому служит знаменитая клятва
богатырей, которую можно назвать кодексом чести калмыцкого воина,
неписаным уставом калмыцкого войска:
«Жизни свои острию копья предадим,// Страсти свои державе родной
посвятим.// Да отрешимся от зависти, от похвальбы,// От затаенной
вражды, от измен, от алчбы.// Груди свои обнажим и вынем сердца// И за
народ отдадим свою кровь до конца.// Верными Джангару, едиными будем
вовек// И на земле будем жить, как один человек.// Да никогда богатырь
не кинется вспять,// Вражью завидев неисчислимую рать.// И да не будет
коня у него, чтоб не мог// Вихрем взлететь на самый высокий отрог.// Да
никогда никому бы страшна не была// Сила железа, каленного добела.// И
да не будет страшна никому никогда// Рассвирепевшего океана вода.// И
да не сыщется никогда силача,// Что убоялся бы ледяного меча.// И да
пребудем бойцами правдивыми мы,// И да пребудем всегда справедливыми
мы...»
Клятва, каждая строка которой имеет глубокий смысл, начинается с очень
важного призыва всегда быть готовыми к бою, к выступлению в поход, к
смертельному поединку.
Интересно, что все содержание клятвы богатырей нацелено на развитие и
укрепление, прежде всего, не физических данных, а силы воли, высокого
морального духа, безупречной нравственности.
Таким образом, можно утверждать, что для калмыков главными были не
внешние параметры, а высокий боевой дух, стремление следовать нормам
общечеловеческой морали, что подтверждается тысячелетним коллективным
опытом народа-воина. Бессмертные строки "Джангара" были известны
каждому калмыку и воспитывали в нем все эти качества с самых ранних лет.
Обычно с радостью калмыцкие дети собирались степной весенней ночью в
войлочной кибитке и слушали, затаив дыхание, вдохновенную песнь
народного певца-джангарчи – о "золотом веке" древних богатырей,
об их подвигах и приключениях.
С именем Джангара и Хонгора калмыки храбро защищали своё Отечество,
подаренное им Провидением – подвиги бессмертных бодынгов –
богатырей страны Бумба учли их беззаветной любви к своей Отчизне,
бескорыстному служению родному народу, внушая мужество и оптимизм.
17.
Баатар Джаргаев рос в «зарайской» степи…
– Би чи дурта болх! – сказал он любимой девушке, корда стал статным юношей… Точно также, как:
– Я тебя люблю! – говорил своей избраннице молодой русский купчина, и так же, как:
– Жэ тэм! – говорил своей избраннице французский супостат, и так же, как:
– Я тэбе кохаю, – говорил молодой козак-запорожец, боевой собрат его деда.
Но многим угнанным в рабство калмыкам случалось порой и услыхать:
– Мэн сэни жаратам! – на гортанном казахском, языке тех,
кто угонял своих пленников до Китайской границы, где многие калмыки и
русские – наравне – растворялись песчинками горя и не
возвращались в зарайскую степь уже никогда. И тогда только:
– Во ай ни! – можно было услыхать на китайском… И на души рабов наваливалась кромешная тьма…
Но душа человека часто уподобляют пламени: как пламя, мерцая и
устремляясь вверх, она страстно стремится к новым горизонтам личной и
духовной свободы. А начиналась борьба с тьмой в глубокой древности, в
самом Китае да ещё в Месопотамии, где природный газ по бамбуковым
трубкам подводился в храмовые светильники. Этой диковинки ещё не ведала
даже впавшая в глубокую средневековую ночь Европа, первые фонарщики в
которой – в блистательной Венеции явил тринадцатый век.
А вот с улиц городов Китая, Кореи и Японии фонари никогда не исчезали,
веками освещая улицы и перекрестки. Благоговейное отношение к
путеводному свету сохранилось в этих странах до наших дней.
Так, в январе, каждый год китайцы целую неделю празднуют дни фонарей и
светильников, украшая свои дома световыми шарами и гирляндами сказочной
красоты. Подобный праздник есть и в Японии.
А со степным рабством дело в России обстояло иначе… Это была уже
не сказка а головная боль русских переселенцев. Поэтому царское
правительство издало в XIX в. указы, запрещавшие держать пленников и
рабов, что постепенно привело к отмиранию патриархального рабства в
Казахстане. Выполнение этих указов отражено в личных делах граждан,
например: “Дело об освобождении из рабства крещеной казашки
Сигелитовой Александры» (1827 г.).
Но выкупленные из рабства калмыки, через посредников и все тех же
казахских угонщиков-работорговцев временами возвращались домой,
культивируя среди сородичей чисто китайское чаепитие, во время которого
рассказывались бесконечные сказки…
Калмыкия, пожалуй, самый необычный уголок Европы. Здесь находится
единственная настоящая европейская пустыня с барханами и песчаными
бурями. И живет здесь единственный в Европе народ монгольской расы и
буддистской веры, почти четыре столетия назад пришедший сюда из далекой
Азии.
Степь. Огромное, на первый взгляд безжизненное пространство, далеко на
горизонте смыкающееся с небом. На этой ровной, неправдоподобно ровной
земле, пронизанной ветрами и обожженной жарким солнцем, живут тысячи
животных – обитателей степи. Это около 60 видов млекопитающих,
более 150 видов птиц, около 20 видов пресмыкающихся, более 150 бабочек.
Энергии солнца и скудной растительности хватает и табунам лошадей, и
отарам овец, и стадам диких сайгаков, и волкам, лисицам, суркам и
сотням птиц. Для того чтобы их увидеть, не надо сидеть неделями в
засаде или прятаться в камышах. Надо просто, подобно древним
кочевникам, ехать и наблюдать.
Энергия степи питала волю и мужество великих завоевателей прошлого. По
этой земле прошли орды древних монголов и гуннов, на ней хазары строили
свои древние города. Для многих народов степь была родным домом. Сотни
километров на восток или на запад. Какая разница? Про степь слагали
легенды и песни. Её боялись и боготворили. И в наши дни степь
продолжает жить своей особой жизнью. Масштабы и особая атмосфера степи
поражают каждого, впервые оказавшегося здесь.
Калмыки в прошлом были кочевниками. И весь уклад их жизни был подчинен
этому. Все, от чего зависит кочевник – это степь, а все, что ему
необходимо в его жизни – всегда с ним. Даже дом, его разборный
дом, кочует вместе с хозяином. Эту войлочную кибитку без преувеличения
считают одним из гениальных изобретений человечества. Собрать и
разобрать такой дом можно меньше, чем за час. Несмотря на хрупкость
конструкции, такой дом надежен и спокойно выдерживает даже штормовой
ветер.
Внутри кибитки все подчинено строгому порядку. Слева от входа –
мужская половина. Здесь хранится упряжь для лошадей, нехитрый инвентарь
пастуха. Напротив входа располагается комод-укюг, где хранятся семейные
ценности. Рядом – домашний алтарь. Предметы буддистского культа и
особый молитвенник в виде крутящегося цилиндра. Правая половина кибитки
принадлежит женщине. Она же следит и за очагом, расположенном в центре.
На женской стороне хранится все, что необходимо для домашнего
хозяйства. Деревянная и кожаная посуда легка и удобна. Ее можно быстро
собирать, и она не занимает много места. Обычно в такой кибитке жила
одна семья – муж, жена и дети. И места вполне хватало на всех.
Солнце каждый час освещало определенное пространство жилища, и каждый
очередной час был посвящен одному из зодиакальных животных. Например,
час Собаки. В этот час луч солнца освещал северо-западную сторону.
Собака – символ охоты, поэтому в этой части кибитки хранилось
оружие. Заяц – символ защиты детей, и детям была отдана та часть,
куда луч солнца попадал в час Зайца. Час зайца отображается даже в
мужских именах, напомним, Девэлэ – «зайчонок раннего
рождения», Ноhалэ – «зайчонок позднего
рождения». И так далее.
В Калмыкии и сегодня можно услышать голос далекого прошлого. Так много
веков назад исполнялся древний калмыцкий эпос “Джангр”. В
нем рассказывается об отважном богатыре по имени Джангр, о его подвигах
и далекой сказочной стране Бумба. Раньше особо почитались в народе
певцы Джангра – джангарчи. Люди специально собирались вместе,
чтобы послушать их. А само исполнение Джангра могло длиться по
несколько дней практически без перерыва. Со временем сама манера
исполнения изменилась. Как здесь уже говорилось, сакральные подтексты
были утеряны.
Калмыки – прирожденные животноводы. Они отлично знают не только
поводки животных, но и их анатомию. И это подтверждает один из очень
распространенных обычаев. Во время застолья старшему, самому почетному
гостю дают баранью лопатку. Он, определенным образом зачистив ее, по
особым приметам, судит о достоинствах хозяина. Если хотите, это можно
назвать гаданием на бараньей лопатке.
«По лопатке судят о четырех путях, четырех дорогах человека,
хозяина стола. Вот это называется чаша или котел. По ней судят о
благополучии хозяина. Чем глубже, тем он богаче. По этому бугру судят о
смелости, отваге, находчивости воина. Вот этот выступ на лопатке
называется Дорога табуна. Чем шире будет эта часть, тем значит больше у
хозяина лошадей. Вот это – Дорога верблюда. Лучше для
предсказания, если она широкая и ровная с хорошо различимым желобком
посредине. Это значит, что верблюды у хозяина сильные и здоровые. И
последний выступ лопатки называется Дорогой отары. По нему судят о том,
сколько у хозяина овец».
Когда о всех приметах рассказано, Девэлэ «зайчонок раннего
рождения», Ноhалэ «зайчонок позднего рождения».
Кого-нибудь из гостей, а если это сватовство, то обязательно жениха,
просят разбить лопатку. По тому, насколько быстро и правильно он с этим
справится, будут судить о его силе и ловкости. Вот в этом и заключается
почти шаманское гадание на бараньей лопатке.
…Однажды Баатар просватал Данару, но когда разбил баранью
лопатку, то кроме бугра, говорящей о его смелости и отваги, но не
увидел дороги табуна.
– Не быть тебе знатным табунщиком, – заволновалась родня
невесты, но чуть успокоилась, когда увидала широкую и ровную с хорошо
различимым желобком посередине дорогу Верблюда… Все повеселели,
но дома грустная мать Баатара только горько сказала:
– В этой жизни сынок, ты напашешься как верблюд, – после
этих слов она тихо всплакнула, но как и положено гордой степнячке,
только чуть больше сжалась во всех морщинках лица и словно замерла в
ожидании чуда. Ведь сын её – богатырь и беды мира он ещё
пересилит!
18.
Со времени окончательного проникновения буддизма в среду калмыков и до
середины XIX в., хурульные школы были единственными образовательными
учреждениями, в которых могли обучаться калмыцкие дети. Школ как
таковых, в европейском понимании и по европейскому подобию, в Калмыкии
не имелось. Образование можно было получить в хурулах и в домашних
условиях. Развитию просвещения и становлению нравственных качеств
калмыков способствовала религиозная книжность, характерная для
буддизма, в основе которой находилось десять благочестивых деяний,
исповедующих буддизм: переписывать писание; совершать обряды; подавать
милостыню; слушать Учение Будды; читать письма; понимать Учение;
проповедовать Учение; читать Писание наизусть; размышлять, созерцать.
В 1648 г. великим калмыцким просветителем, буддийским деятелем
Зая-Пандитой был составлен оригинальный калмыцко-ойратский алфавит
(Ясное письмо), ставший основой старо-калмыцкой письменности, а также
начат перевод на калмыцкий язык буддийской литературы Тибета. Именно
благодаря Зая-Пандиту, по словам исследователя-миссионера начала XX в.,
«сохранившиеся в калмыцкой литературе переводы буддийских
сочинений с тибетского языка несравненно правильнее, толковее и вообще
выше таких же переводов на язык монгольский». Так, им была
переведена и переложена для ойратов на алфавите «тодо
бичиг» Алмазная сутра (санскр. Ваджраччхедика, калмыцк. Дорджи
Джодва) – Сутра о Совершенной Мудрости, рассекающей (тьму
невежества), как удар молнии. Этот перевод, по словам его биографа
Раднабадры, был сделан ещё между 1638 и 1662 гг.
Эта сутра, составленная в Индии в I в. н. э. и считающаяся
основополагающим буддийским текстом, – он цитировался и
истолковывался в трудах, традиционно приписываемых великому мыслителю
буддизма, мадхьямику Нагарджуне, – через Тибет проникла к
монголоязычным народам. Этот выдающийся историко-культурный и
религиозный памятник почитается как святыня современными калмыками.
Популярность сутры была чрезвычайно широка в странах распространения
махаяны, о чем свидетельствуют ее многочисленные переводы, в том числе
на китайский, тибетский, хотанский, согдийский, монгольский,
маньчжурский, японский языки. Разумеется, эта сутра неоднократно
переводилась и на европейские языки, причем первое издание в Европе ее
тибетского и немецкого переводов осуществлено Российской Императорской
Академией наук.
В этой связи нелишним будет вспомнить и тот факт, что по решению
кабинета министров Российской империи 25 июня 1833 г. была организована
первая кафедра монгольского языка в Казанском императорском
университете. В 1855 г. в Санкт-Петербургском университете была открыта
кафедра монгольской и калмыцкой словесности. В становлении и развитии
этих кафедр важную роль сыграли исследователи Калмыкии, собравшие
обширный научный материал по калмыцкому языку, фольклору и истории.
Но это уже было позже описуемых и исследуемых нами событий. Потому что
наш калмыцкий герой Баатар Джаргаев был сверстником Графа де Монте
Кристо – Эдмонда Дантеса.
Главная тема произведения – поведение, манера речи и образ мыслей
«вступивших на стезю бодхисаттв», т. е. тех, кто всецело
посвятил себя духовному совершенствованию по махаянским писаниям. Для
тех же, кто только собирается это сделать, т. е. для «сыновей и
дочерей из хороших семей», сутра рекомендует накапливать
добродетели (пунья), из которых наиболее ценными считается заучивание
данного благовестия, медитация над ним и распространение знания о нем.
Сутра учит думать, не прибегая к таким понятиям как «независимая
самость» (атман), «существо» (саттва), «живая
душа» (джива), «отдельная личность» (пудгала). Такая
практика должна привести к искомому «безопорному» мышлению.
Буддийская литература религиозного содержания, имевшая широкое
распространение среди калмыков, располагала различными жанрами: были
популярны легенды, проповеди, сказки, стихи. Героями их выступают не
только Будда, духовные лица, но и богатыри, обыкновенные люди и пр.
Особая атмосфера этих произведений, близкая к фольклорным традициям,
приближала сложные для понимания истины и положения к простым, не очень
образованным людям.
Главная тема произведения – поведение, манера речи и образ мыслей
«вступивших на стезю бодхисаттв», т. е. тех, кто всецело
посвятил себя духовному совершенствованию по махаянским писаниям. Для
тех же, кто только собирается это сделать, т. е. для «сыновей и
дочерей из хороших семей», сутра рекомендует накапливать
добродетели (пунья), из которых наиболее ценными считается заучивание
данного благовестия, медитация над ним и распространение знания о нем.
Сутра учит думать, не прибегая к таким понятиям как «независимая
самость» (атман), «существо» (саттва), «живая
душа» (джива), «отдельная личность» (пудгала). Такая
практика должна привести к искомому «безопорному» мышлению.
Буддийская литература религиозного содержания, имевшая широкое
распространение среди калмыков, располагала различными жанрами: были
популярны легенды, проповеди, сказки, стихи. Героями их выступают не
только Будда, духовные лица, но и богатыри, обыкновенные люди и пр.
Особая атмосфера этих произведений, близкая к фольклорным традициям,
приближала сложные для понимания истины и положения к простым, не очень
образованным людям.
Помимо переводных проповедей буддийского содержания, вскоре появились и
оригинальные. Степень влияния буддизма на фольклор была разной, но
буддийские сюжеты в целом распространились намного больше, чем сама
философия буддизма порой подвергавшаяся сильным искажениям. Как
известно, религиозные предания быстрей впитываются фольклором народов,
находящихся на более низких, но близких по уровню общественного
развития.
В таких «доморощенных» текстах обычно говорится о
необходимости накопления благих заслуг, добродетелей путем упорного
труда во благо общества, своей семьи и себя лично, подчеркивается, что
«труд – залог добродетели». Порицаются ложь, лень:
«безделье – грех». Заботясь о нравственной чистоте
своих соплеменников, он призывает воздерживаться от употребления
спиртных напитков, следить за своим здоровьем, соблюдать гигиену.
Поэзия буддийского содержания, в изысканной и вместе с тем доступной
форме, освещала основы Учения и была одним из самых эффективных средств
пропаганды идей буддизма в среде калмыцкого народа. В результате этого
учение Будды стало весьма влиятельным, а позднее стало стержнем
калмыцкой культуры вплоть до начала XX ст.
С окончательным принятием буддизма, базировавшегося на общемонгольской
культуре, в условиях собственной государственности, и имевшего глубокую
философскую основу, стало возможным становление оригинальной калмыцкой
культуры; самоидентификация калмыков как самостоятельного этноса.
19.
К духовному наследию калмыков относится и обширнейший многожанровый
калмыцкий фольклор. Среди его образцов особо выделяются калмыцкие
народные сказки – одно из ярких и высокохудожественных проявлений
духовной культуры народа, – создававшиеся на протяжении многих
веков талантливыми представителями народа. К калмыцким сказкам вполне
применима мировая классификация по жанрам, хотя и есть некоторые
особенности, – это сказки волшебные, бытовые, сатирические,
богатырские, сказки о животных.
В народной среде не существует такой классификации. У калмыков
сохранилось народное название калмыцкой сказки – "тууль", которая
делится на "ахр тууль" – короткая сказка (это бытовая,
сатирическая, сказка о животных) и "ут тууль" – сказка длинная,
большая по объему повествования. К этому разделу могут быть отнесены
сказки волшебные, богатырские. В основу этой классификации положен
объем сказочного произведения.
Волшебная сказка именуется как "сидтя тууль", богатырская сказка как
"баатрлг тууль", бытовая сказка как "бяацин тууль". Жанр сказки в
калмыцком фольклоре в некоторых случаях можно определить по ее
названию, по обозначению имени главного сказочного персонажа. Так,
главный герой богатырской сказки имеет титулы: "хан", "эрин сян"
– лучший из мужей, "баатыр" – богатырь, "мерген" –
меткий стрелок. Герои бытовых и комических сказок охарактеризованы
именами неопределенной этимологии – Кеедя, Ухр, Саак. Иногда в
названиях сказок упоминается возраст персонажей: кевун – мальчик,
кюукн – девочка, эмгн овгн хойр – старик со старухой;
профессиональная принадлежность героя: заhсч – рыбак, анhуч
– охотник, зарhч – судья. Таким образом, терминология
сказочных жанров в калмыцком фольклоре находится в стадии дальнейшего
развития.
Обычно в приготовлении к выступлению сказителя принимали участие все
члены семьи от мала до велика. Женщины варили для сказителя ароматный
калмыцкий чай, заготавливали араку – молочную водку, борцоки
– жареные мучные лепешки. Маленькие дети оповещали всех в кочевье
о выступлении сказителя. К вечеру кибитка была полна народу. Зрители во
время сеанса сказывания подбадривали и сочувствовали герою сказки,
попавшему в трудную ситуацию, восклицая "хяамнь, хяамнь" –
"бедный, несчастный»". Иногда, когда их переполняли эмоции, били
в досаде шапками оземь. Некоторые из слушателей помогали сказителю
– подносили во время сеанса то чай, то молочную водку.
Степные осенние и зимние вечера бывают долгими. Их коротали рассказами
сказок, прибаутками и пением песен. Распевание песен "Джангара" было
делом очень редким, которое нельзя было пропускать. А потому народу шло
много. Старика-сказителя сажали на почетное место, где ему стлали
ширдык. Он садился, стянувши ноги под собой, по-калмыцки. Ему наливали
чашку чая и подавали борцык. Он церемониально медленно выпивал чай и
съедал борцык. Потом ему подносили чашку араки".
Так изустно – из уст в уста передавалось древнее духовное
наследие калмыков с его протошаманским верование в духов Земли и Дома,
Очага и Неба – огня укрощенного и грозного небесного огня с
атрибутикой перунов (молний).
А ещё бытовали "ахр дун" – короткие песни, "ут дун" – протяжные песни и "шаальг дун" – шуточные песни.
Круг персонажей калмыцкой сказки довольно обширен: это представители
разных слоев народа, фантастические мифологические персонажи –
шулмусы, мусы, мангасы, помощники главного героя – конь, слуги,
Белый старец, мифическая птица Хан Гаруди. Особую роль в калмыцкой
сказке выполняют имена сказочных персонажей, которые становятся
известными слушателям уже в зачине: "Давным-давно это было. Жили-были
три брата. Имя старшего брата было – Предугадывающий события на
пять лет вперед, предсказывающий события на десять лет вперед Ясновидец
Золотая Душа". Характерно, что такими же качествами обладает и персонаж
эпоса "Джангар". Имя героя волшебной сказки может носить характер
прозвища: "Давным-давно это было. В албату хана жил один
мальчик-сирота, и этого мальчика звали Саак (Тот же самый)". Особенно
такой принцип номинации характерен для героев низкого происхождения,
которые волшебным образом превращаются в прекрасных богатырей, добывают
богатство, женившись на ханских дочерях, побеждая врагов (Ходжигор
– плешивый, Нусха My – сопливый).
Калмыцкая сказка в воспроизведении туульчи-сказочника – это
красочное полотно. Сказочник должен был держать аудиторию в
неиссякаемом интересе к воспроизводимому сюжету, потому он имел в своем
арсенале ряд изобразительных средств, приемов, поэтических формул,
которые должны были обеспечивать последовательность и плавность, а
иногда и напряженность повествования. Сравнения, эпитеты в большей
степени употребляются сказителями по отношению к женским персонажам,
гипербола – для характеристики могучей силы богатырей, их коней,
враждебных персонажей – мангасов.
Структура калмыцкой сказки родственна со структурой сказок других
народов. В построении сюжета сказки встречаются начальные, медиальные,
финальные формулы. Начальная формула калмыцкой сказки указывает на
отдаленность времени действия: "Кезяня бяаж" – "Давным-давно это
было". В начальной формуле описываются персонажи сказочного действа
– старик со старухой, три брата, девушка-сирота, мальчик-сирота,
хан, у которого есть прекрасная дочь. Отправка в путь главного героя и
ее мотивировка дает толчок всему сказочному сюжету. Мотивировкой
являются поиски суженой, борьба с мифическими существами, поиски
волшебного лекарства. Рождение сказочного героя и его богатырский рост
обычно передается развернутой формулой: "По прошествии одних суток он
не помещался в шкуре одного барана, по прошествии двух суток – не
помещался в шкуре двух баранов, по прошествии трех суток – не
помещался в шкуре трех баранов".
Эпитеты – одно из важнейших изобразительных средств калмыцкой
сказки, выполняющее особую эстетическую роль. Художественная ткань
калмыцкой сказки насыщена эпитетами. Герой богатырской сказки чаще
всего характеризуется как "алдр" – славный, "кючтя" –
сильный, "сяахн" – красивый. При описании одежды и вооружения
богатыря, окружающего мира используются цветовые эпитеты "алтн" –
золотой: "алтн эмял" – золотое седло, "алтн ширя" – золотой
трон, "алтн хаалh" – золотая дорога, "алтн делкя" – золотая
поверхность земли, "алтн зандн ця" – золотисто-сандаловый чай;
"цаhан" – белый: "цаhан эм" – белое лекарство, "цаhан
санан" – светлые мысли, "цаhан xaaлh" – белая дорога,
"цаhан кедя" – белая степь. Последние два эпитета характеризуют
пространство сказочного сюжета. Цветовые эпитеты являются непременным
атрибутом характеристики сказочных коней – "хурдн хар мерн"
– быстроногий вороной конь, "хурдн кюрн мерн" – быстроногий
бурый конь, "кек hалзн кюлг" – сиво-лысый рысак. Мангасы и другие
враги в сказке наделены эпитетом "хар" – черный: "атхр хар манhс"
– мрачный черный мангас, "догшн хар манhс" – свирепый
черный мангас. Враги наделены также черными, коварными мыслями –
"хар саната".
В художественной системе калмыцкой сказки поэтические сравнения
выполняют основополагающую роль. Сравнения являются непременным
атрибутом портретной характеристики персонажей. Сравнительные обороты
образуются с помощью частиц: мет, чинян, болсн, дюнгя: "уулын чинян
мерн" – конь, подобный горе, "ааhин чинян нюдн" – глаза,
подобные чаше, "хавчг болсн амн" – рот, подобный ущелью, "темяна
толhан чинян сиик" – серьги, подобные голове верблюда, "богшурhа
дюнгя нульмсн" – слеза, величиной с воробышка. Источниками
образных сравнений являются предметный и животный миры, а также
эмоциональное и физическое состояние самого человека.
В описании путешествия богатыря присутствует гипербола, выраженная
постоянной формулой: "Долго мчался богатырь на своем коне, так долго,
что потерял счет времени и не помнил время и место, где он появился на
свет".
Мангасы, шулмусы, мусы – враги богатыря – также описаны
сказителями с применением гиперболы. Основной их атрибут –
многоголовость – часто меняется: 75 голов, 25 голов, 15 голов.
Чтобы уничтожить враждебные людям существа, герой сказки, прежде всего,
отрубает им головы. После победы над врагами устраивается пир, который
может длиться в течение восьмидесяти лет. Числовые гиперболы весьма
распространены: железный меч богатыря имеет длину 32 сажени; герои
сражаются меж собой беспрерывно 3, 7, 9 суток.
Не потому ли и наша историческая, почитай, сказка о последнем парижском
фонарщике складывается столь продолжительно и постепенно…
20.
Зарайский калмык Баатар Джаргаев жил на разломе времени. Его прадед,
доживи он до времени возмужания правнука, рассказал бы Баатару, за что
были изгнаны с Центрально-азийских горных степей ойраты. Рассказал бы,
как не склоняла голову древняя вера, которую частично удалось
трансформировать в упрощенно-народный бон-буддизм, а частично отпустить
непокорных искать лучшую долю… Так было и так будет всегда.
Монголоидные народы всегда были готовы на исход из мест духовного
притеснения. В двадцатом веке столь же свободолюбивые ойгоры (уйгуры)
несколько раз перемещались между пределами СССР и Китая. В
социалистическом Китае из них получались не только отменные
красавцы-уланы, но и генералы, носившие отменные от прочих черные
«горные» мундиры… Я писал об этом давно, в 1991 г.,
но сейчас вспомнить написанное актуально:
Во время великой ссоры уйгуры уходят в горы,
И в профилях их чеканных читается знак беды,
И горечь в словах гортанных на склонах горной гряды…
Оставьте хулу и споры, всмотритесь судьбе в глаза,
Бездушия коридоры сорвали с душ тормоза.
Броженье великой ссоры ломает границ запоры…
Во время великой ссоры скитальцы уходят в горы.
Уходят не для забавы, на скалах стирая мхи
Вчерашние генералы и мирные пастухи.
Чиновники-«полубоги» скосили на них глаза:
– Подумаешь, недотроги – нацменовская буза…
Нелепое ницшеанство, заоблачных троп дворянство…
Раскосами глаз похожи, юродивый осторкизм,
Зачем же так лезть из кожи, ступайте обратно, вниз!
Затем, чтобы встать на колени у вас не хватило… лени.
…Исход был суров и ветер трепал на уйгурах зло,
Халат, что на рвань пометил и маршальское хламьё.
Костровье… В нём чан да вертел… Уйгуры ушли от смерти!
…Горно-алтайские уйгуры(ойгуры) – двоюродные братья
калмыков (ойратов), и уж точно оба эти народа родственны более оседлым
бурятом в среде которых тибетский ламиский экспансионизм, а российский
царизм самым жестоким образом изгоняли шаманов…
В Бурятии становление новой религии, прежде всего, столкнулось с
противодействием шаманов, что вызвало ответные репрессивные действия:
ламы с помощью полиции (как официально признанная царизмом религия
бурят) преследовали шаманов, арестовывали, высылали и т.д. Устраивали
массовые сожжения онгонов и других предметов шаманского культа. Но
духовную силу традиционного авторитета родовых шаманов, тем более
знаменитых табайнаров нельзя было уничтожить физически. Требовалось
длительное вытеснение из глубин народного сознания духовных традиций
шаманских верований"
К.М.Герасимова, исследовавшая историю проникновения буддизма в Бурятию, пишет об этом процессе так:
"Феодально-церковная культура Центральной Азии, коей является буддизм
для бурят иноземная, конфессиональная. Она складывалась в рамках
монгольской раннефеодальной государственности, через обращение монголов
в тибетский буддизм, первично усилиями духовенства красношапочной секты
– сакьяпа, а вторично – желтошапочной секты гелукпа. В
отличие от монголов Внутренней и Внешней Монголии, объединения
эхиритских, булагатских и хоринских родов не имели политической основы
для провозглашения буддизма официальной религией бурят. Бурятские
кочевья как провинция "монгольского мира" присоединялись пассивно к
государственным актам "центра". Сам факт смены религии свидетельствовал
об изменениях в бурятском обществе, тенденции " феодализации " общинно
– родового уклада. Установление ламаистской конфессии в Монголии,
Бурятии, Туве, Калмыкии происходило по испытанной тибетской матрице
обращения в буддийскую веру номадов-шаманистов.
К.М.Герасимова, исследовавшая историю проникновения буддизма в Бурятию, пишет об этом процессе так:
"Феодально-церковная культура Центральной Азии, коей является буддизм
для бурят иноземная, конфессиональная. Она складывалась в рамках
монгольской раннефеодальной государственности, через обращение монголов
в тибетский буддизм, первично усилиями духовенства красношапочной секты
– сакьяпа, а вторично – желтошапочной секты гелукпа. В
отличие от монголов Внутренней и Внешней Монголии, объединения
эхиритских, булагатских и хоринских родов не имели политической основы
для провозглашения буддизма официальной религией бурят. Бурятские
кочевья как провинция "монгольского мира" присоединялись пассивно к
государственным актам "центра". Сам факт смены религии свидетельствовал
об изменениях в бурятском обществе, тенденции " феодализации "
общинно-родового уклада. Установление ламаистской конфессии в Монголии,
Бурятии, Туве, Калмыкии происходило по испытанной тибетской матрице
обращения в буддийскую веру номадов-шаманистов.
"В XVII в. проповедники Нэйджитойн и Зая Пандита, последователи учения
Дзонхавы, пользуясь поддержкой феодальной верхушки, с большим успехом
пропагандируют учение секты желтошапочников среди монголов и ойратов,
действуя на народные массы не только силою убеждения, но и льготами и
подарками, а также репрессиями по отношению к шаманам и шаманистам. С
этого времени ламаизм-буддизм быстро занимает господствующее положение,
а шаманизм клонится к упадку и почти совершенно исчезает в Монголии".
Сыновей великих шаманов и шаманок признавали официально – со
стороны главы буддийской церкви Монголии – в качестве больших
хубилганов, буддийских перерожденцев. И, как говорят в народе, человек
с сильным шаманским удха становился сильным ламой. Т.е. шаманские корни
как бы не исчезали совсем, а прививались к новой духовной почве –
усилиями буддийских иерархов. Но не все шаманисты обращались в буддизм.
Иркутские буряты в гораздо меньшей степени приобщились к учению Будды,
хотя, судя по их шаманским призываниям, о чём свидетельствуют ранее
неопубликованные архивные материалы С.П.Балдаева, М.Н.Хангалова,
Далай-лама призывался во время ритуалов (Посвящения и др.). Наряду с
чисто шаманскими божествами и духами.
Наиболее известные шаманы и шаманки, изгнанные с родных мест Монголии и
Бурятии переходили через Байкал на иркутскую сторону, которая всё ещё
оставалась шаманской и здесь приложили все свои усилия для возрождения
шаманизма, обучая даже детей шаманским призываниям, передавали им
мифологические и родословные предания, бесценные знания шаманской
практики, которые в годы Советской власти были сведены к минимуму, но
остались в народной памяти предания.
"Хотя в идеологическом плане существовала концепция, согласно которой
все прогрессивное в культуре бурятского народа якобы шло из Запада,
благодаря великому русскому народу (представителями его различных
социальных слоев на разных этапах истории Бурятии), а все негативное и
реакционное с Востока, чему способствовали монгольские
феодалы-завоеватели и миссионеры-ламы из Тибета и Монголии
распространявшие религию Востока – буддизм. Однако новейшие
исследования показывают, что роль буддизма в развитии бурятской
культуры была значительна и неоднозначна. Последствиями насаждения
буддизма в Бурятии 17-19 вв. явилось распространение среди бурятского
населения монгольской и тибетской письменности и грамотности, знаний по
таким буддийским наукам как философия, астрономия, грамматика, логика,
технология ремесел и искусств, медицина, поэтика, стилистика. Буддизм
привнес с собой музыку и танцы, искусство книгопечатания
ксилографическим способом.
Здесь важно понять вот что… Если теократический Тибет в 17 в.
Стал цитаделью экспансии буддизма среди кочевых монголоидных народов, в
том числе и калмыков, то шаманство, сведенное к ареалу Иркутской
области стало, если хотите своеобразным анти-Тибетом! Произошла
географическая располюсовка двух вер – шаманизма и буддизма и
некоторое паритетное соглашательство. Была выставлена некая духовная
граница… Внешне же шаманизм уходил вглубь прасознания и на его
чисто внешне косметически монтировался буддизм. Таково мое личное
убеждение, и отсюда, как следствие, даже высланный в глухой северный
край шаманизм получил право на многовековую консервацию, чего в виде
исторического шанса так и не получил славянский волховизм…
С точки зрения официальной церкви любой мировой религии языческие
верования рассматривались не просто как примитивные, они воспринимались
резко отрицательно, с ними вели беспощадную борьбу. Особенно нетерпимы
были всегда к язычникам представители православия и ислама. Мусульмане
называли язычников-шаманистов "неверными" и считали, что им,
"неверным", следует объявить священную войну "джихад – газават" и
обратить их в правоверных мусульман. Представители православного
христианства называли шаманистов "инородцами", "нехристями" и к ним
посылались миссионеры для обращения "их" в православную христианскую
веру.
С точки зрения буддийских лам и их последователей шаманисты находятся в
состоянии "неведения". Когда они почитают духов и делают им
жертвоприношения. С позиций буддизма, духи и так называемые мирские
хранители (Сахиусаны) – "хозяева местности" (эжины) и другие
– сами пребывают в сансаре, т.е. в состоянии несвободы, они сами
подчиняются законам кармы и не в состоянии помочь нам, людям,
освободиться и достигнуть истинного счастья. Правда, духи обладают
несколько более широкими возможностями, чем люди, – например
ясновидением и т.п.
И за счет этого они способны иногда помогать людям в их мирских делах.
Но их помощь подобна, помощи магии, – говорит Геше Тинлэй. Они
требуют постоянных жертвоприношений и способны сильно навредить, если
им не угодить. Духи, как и люди, как и остальные живые существа,
вращаются в колесе неконтролируемых перерождении. Но они как и люди,
могут с помощью Трех Драгоценностей – Будды, Дхармы и Сангхи
– ступить на Путь, ведущий к освобождению. Великие буддистские
учителя давали Учение не только человеческим существам, но и дакам,
дакиням, различным духам.
"...проповедники буддизма, уступая местным требованиям, не старались
истребить сразу шаманские обряды и понятия. Чтобы легче скорее и
прочнее насадить буддизм, сделать его более доступным, проповедники
ламаизма упрощали буддийское учение, вводили в свой пантеон ряд местных
шаманских божеств, пользовавшихся у народа особым почитанием. Священные
шаманские места объявляли буддийскими святынями (например: гора Алханай
в Аге, святилище Даян-Дэрхи в Монголии, гора Барагхан в Баргузинской
долине и др.) и, наконец, легендам о шаманских божествах придавали
ламаистский характер, так, например: бурятский Гуджир-тэнгри
превратился в Махакаллу, прародитель булагатов и эхиритов Буха-нойон
превратился в Ринчинхана.
Поводом и причиной появления "боддхитсатв", – отчасти являются
находящиеся в неведении люди. Ибо считается, что боддхитсатвы,
предпочитают не становиться Буддами в запредельных мирах, а остаются
перерождаются в "сансаре" – в нашем мире страданий, добровольно
подчиняясь законам "кармы" (причинно-следственной связи) –
судьбы, чтобы оказывать помощь в обретении спасения всеми живыми
существами.
В прошлом бывало и так, что осквернялись шаманские святыни, т.е. там
рисовали христианский крест, буддийские мантры и т.д., но эти
проявления вандализма не относятся к сути христианского и буддийского
вероучения, а являются признаком омраченного сознания тех, кто делал
это. Но всё это было в прошлом, теперь другое время, время мирного
сосуществования конфессий, терпимости и взаимопонимания.
В мировых религиях – вероучениях есть универсальные
высоконравственные ценности, и есть чему поучиться мирянину, но когда
последователи мировых религий и их проповедники утверждают, что только
их религия, их вероучения являются "истиной в последней инстанции", что
у них есть ответы, на все вопросы, проблемы земного бытия – это
заставляет сомневаться в правильности трактовки этими людьми их
вероучений. В отличие от попов и лам, шаман не жил только за счет
подаяний верующих, именуемых у бурят "мунсэг" (плата за совершенный им
религиозный обряд). Шаман занимался ритуальными обрядами (хэрэг) в
свободное от основной работы время. Он в отличие от христианских
священников и буддийских лам не занимался отречением от мира, а вёл
общественно-полезную деятельность. Однако есть ряд черт, общих для
шамана и буддистского ламы: тот и другой были, по мнению И.С.
Урбанаевой посвященными центрально-азиатского типа, владели "небесным"
знанием – могущественной магией, которая служила во благо людей;
тот и другой придерживались принципов чистоты во всем и занимались
очищением. И еще много общего можно обнаружить в деятельности шаманов и
лам.
Монголоидные народы шаманисты жили родовой общиной, объединённые не
только верой в своих богов – тэнгриев, но и общим предком –
прародителем (Белым старцем у калмыков) от которого они происходят.
Монголоидные народы шаманисты жили родовой общиной, объединённые не
только верой в своих богов – тэнгриев, но и общим предком –
прародителем (Белым старцем у калмыков) от которого они происходят.
Общим для этих религий являются универсальные нравственно-этические
нормы. У всех этих религий, что в христианстве, что буддизме и в
шаманизме есть единые, общие заповеди: не убивай, не воруй, не лги, не
клевещи, не болтай лишнего, не скаредничай, не сердись, не уклоняйся от
веры.
