Лучшие авторы рунета

Афоризмы.ру
Крылатые мысли
Ученик Конфуция
Афоризмы Любви
Классика нашего времени
Лучшие авторы рунета
Критика
Библиотека
Три тайны Гениев
Венец Любви
Академия Гениев
Афоризмы по авторам
Афоризмы по темам
Это интересно
Любимый анекдот
Сундучок
Форумы

аа

ЖМИ НА ЛОХА !!!

АФОРИЗМЫ О ЖЕНЩИНАХ

ЛУЧШИЕ АВТОРЫ РУНЕТА


11* 111111	Последний фонарщик, сетевая хроника, продолжение Веле Штылвелд © Под редакцией Веле Штылвелда 21. Истоки шаманизма восходят к временам эпохи палеолита, как это обоснованно Т.М.Михайловым. И ряд других известных бурятских учёных, еще раннее, достаточно хорошо исследовали в своих трудах шаманизм, собрали бесценный материал – для изучения его потомками. Но при этом почти отсутствуют исследования об отношении шаманизма к мировым религиям, и не понятно, на чем зиждется в целом лояльно-конформистская позиция шаманства у бурят и монголов к буддизму, христианству, исламу. Истоки лояльного отношения шаманизма к другим религиям у бурят и монголов восходят к самому Тэмуджин Чингисхану, которой, будучи главой обширнейшего из государств мира, занимавшего 4/5 Старого Света, властелин 500 млн. душ, исповедующих десятки разных вероучений, а следовательно, по понятиям своего века, обладатель несметных богатств, но до конца жизни чуждавшийся роскоши и излишества, относился с уважением ко всем религиям. Его приверженность к традиционной религии предков (ныне именуемого шаманизмом) подтверждается словами, высказанными на курултае, избравшим его каганом: "Вечно Синее Небо повелело мне править всеми народами. Покровительством и помощью Неба я сокрушил род кэрэитов и достиг великого сана. Моими устами говорит "Хухэ Мунхэ Тэнгэри" – Вечно Синее Небо. В девятиножное белое знамя вселяется гений хранитель рода Чингисхана "борджигин", это "сульдэ" – знамя будет оберегать мои войска, водить их к победам, покорит все страны. Чингисхан царствует силою Вечно Синего Неба". И будучи Сыном Неба в своей огромной державе он не объявил в качестве официального вероисповедания ни одну из религий, хотя среди его служащих были шаманисты, мусульмане, христиане, буддисты, зороастрийцы, последователи даосизма, конфуцианства и другие. Шаман у бурят именуется "боо", а шаманка "одегон" он(-а) должен обладать глубокими познаниями в бурятском фольклоре, должен знать родословную не только своего рода, но и других родов, а также нести в свой народ лучшие традиции и обычаи из прошлого. Он должен передавать родословные предания и легенды, в которых воспеваются высоконравственные черты человека. Ярким символом симбиоза трёх религий шаманизма, буддизма и христианства в Байкальском регионе является священная шаманская гора Буха-ноён, находящаяся в Тункинском районе неподалёку от улуса Торы. На этой горе, как на кончиках двух его рогов, расположились, с одной стороны, буддийский бумхан Ринчин-хан и, с другой стороны, православно-христианская часовня святого Пафнутия. А сама гора символизирует прарелигию аборигенов, уходящей корнями в глубь тысячелетий. В шаманизме так же, как и в бон-по и в буддизме, человек должен подавить в себе гордыню, страх, гнев, зависть, ложь, невежество, эгоизм, злословие, воровство, разврат, убийство живого существа, болтливость. Противоположность этим не добродетелям – называется практикой нравственности. Если принять и считать, что шаманизм монгольских народов является близким и родственным к тибетскому бон-по, то ясно, почему 1000 лет шла в Тибете борьба между бон-по и буддизмом и сотни лет шла борьба буддизма с шаманизмом в Монголии и Бурятии и об этом говорится в книге "Древний Тибет", где Л.Н.Гумилёв находит общее и различное простыми примерами: "Общее в буддизме, в бон и в шаманизме указание верующим делать добрые дела и стремиться к самоусовершенствованию, но понимание добра и цели, ради которой следует совершенствоваться диаметрально противоположно. Буддисты считают добром либо "неделание", либо пропаганду своего учения, которая в конечном счёте ведёт к тому же "неделанию" ради полного исчезновения из жизни – ухода в нирвану. Бон-по и шаманисты наоборот предписывают борьбу за правду и справедливость, т.е. военные подвиги, а во время войны отшельники рассматриваются ими как дезертиры. С точки зрения буддиста, мир – обитель мучений, из которой надо бежать; прекращение процесса перевоплощений – восстановления жизни, т.е. безбрачия обязательное условие для спасения. В бон и шаманизме небо даёт земле плодородие. Он даёт прирост поголовью стад, он также даёт тем кто честен, здоровье, изобилие, богатства. Он тот, кто раздаёт не только материальные, но и духовные блага. Короче говоря, бон и шаманизм – жизнеутверждающая система. Но если так, то буддистская проповедь борьбы с жизнью, утверждение, что прекрасный мир окружающий нас – "майя" (иллюзия), что полное безделье – самое подходящее занятие для талантливого человека и что лучшее средство для торжества добра – это непротивление злу. Всё это представлялось бон-шаманистам чудовищной ложью, а с ложью надо бороться, так предписывал их закон. Вот почему буддизм встретил такое яростное сопротивление в Тибете и Монголии и победил, да и то не полностью, только тогда, когда внутренние войны унесли в бездну самую деятельную часть населения, а у оставшихся не было ни сил, ни желания противостоять новому учению, которая сулила мир и призвала выйти из этого жестокого мира страданий, тогда в Азии и восторжествовала жёлтая вера". Правда, Л.Н.Гумилев, как некоторые европейцы, неправильно описывает буддизм, как систему жизни отрицающую. Калмыцкий писатель Эрэнжэн Хара-Даван, описывавший историю о Чингисхане, оригинально выражает исторические события религиозные взаимоотношения: "Из немногих исторических фактов, приведенных для иллюстрации, можно судить об отношении Золотой Орды к православию. Св. Александр Невский, поняв, что России еще не под силу бороться с монголами, стал служить хану не за страх, а за совесть. Только в союзе с монголами он мог защититься от натиска воинствующего католицизма на православный Восток. Иначе, быть может, в историю пришлось бы записать факт перехода русских в латинство, подобно участи, постигшей западных славян: поляков, чехов, хорватов и словенцев. В этой своей исторической роли Золотая Орда явилась не только покровительницей, но и защитницей русского православия. Иго монгольских язычников и мусульман – не только не тронуло душу русского народа, его православную веру, но даже сберегло ее. Объяснение этого кажущегося парадокса надо искать в сродстве религиозных настроений русского и восточного народов». "В своем бытовом исповедничестве, – пишет митрополит Антоний, – русское православие ближе к восточным религиям, чем к западному католицизму и другим христианским исповеданиям". Говоря о троеперстии при крестном знамении в православном христианстве можно подумать не восходит ли это к "...образу моления у монголов во времена шаманства (XIII в.), которое состояло в том, что они складывали большой, указательный и средний палец, прикладывали их ко лбу и наклоняли голову. Ныне калмыки делают это в знак почтительного приветствия перед князьями". "В своем бытовом исповедничестве, – писал митрополит Антоний в 19 в., – русское православие стоит ближе к восточным религиям, чем к западному католицизму и другим христианским исповеданиям". Говоря о троеперстии при крестном знамении в православном христианстве можно подумать не восходит ли это к "...образу моления у монголов во времена шаманства (XIII в.), которое состояло в том, что они складывали большой, указательный и средний палец, прикладывали их ко лбу и наклоняли голову. Ныне калмыки делают это в знак почтительного приветствия перед князьями". В буддизме, который пришёл из Индии и Тибета, трактуется отказ от привязанности. Шаманизм же считает, что отказаться от привязанности к родным и близким, от своей "малой родины" невозможно. «Кто где родился, тот там и пригодился», – вторит шаманистам старинная русская поговорка. Как ни близка мне тема шаманизма, хотелось бы отметить, что это не искусства ради искусства… Обратите внимание, в ранее написанной на ХВ статье о буряте Валерии Инкижинове и его стойкой дружбе с украинским театральным режиссером Олесем Курбасом я вдруг получаю информацию об их посещении севера Иркутской области… С мест дальних мест, где по логике исторического развития сформировался шаманский анти-Тибет! Были там и шаманы, сосланные во время покорения сибирского царя-хана Кучума, и бурятские, и калмыцкие шаманы из самых непокорных и не пожелавших последующих духовных трансформаций ни в буддизм, ни в старообрядное, ни в православное христианство… Чем же жили они – эти духовные отверженные вожди многочисленных монгольских племен? Попробуем ответить и на этот вопрос… Шаманист верит в духов предков, в то, что встретит и увидит давно умерших родственников, близких ему людей, мать, отца, деда и своих далёких предков и небожителей Тэнгэри и лишь потом милостивого Творца. Так и сказано: "Обличие Часового обыкновенно соответствует нашим жизненным представлениям о том в кого мы веруем. Обличие принимаемое этими неведомыми сущностями, охраняющими Предвечность, сообразно ожиданиям и возможностям отходящего от этого мира сознания". На вопрос же дожившим до середины прошлого века последним традиционным шаманам: "Где же ваш храм?", они обычно отвечали примерно так: "Купол храма нашего это небо высокое, которое скотовод – кочевник видел днём на улице, а ночью через дымник юрты. Кочующему скотоводу незачем каждый раз на телеге возить за собой монастырь, строить и вновь разбирать... Вы зажигаете в церкви свечи, мы разжигаем в степи, в горах огонь, и так мы входим в контакт с нужными духами из тонких миров, и обращаемся к ним с той или иной просьбой. Главное: Богов и духов нести в себе, в сердце – душой и мыслями почитать их. Самая популярная христианская молитва: "Отче наш! иже еси на небеси...», в начальной стадии схож по смыслу с известным шаманским заклинанием : "Ундэр Тэнгэр Эсэгэмнай, Улгэн Дэлхэй Ибиимнай, – что в переводе означает – Высокое Небо Отец наш родной! Земля Широкая наша Мать!.. …Итак, три фетиши имел при себе всегда калмыцкий воин-шаман, «погодный» камушек, специфического монгольского названия которого мы повторять дважды не станем, но отметим, что это сродни славянской традиции носить при себе комья родной земли; в бездонном небе отражалось магическое зеркало внутреннего мира калмыцкого шаман-воина. Во время Отечественной войны 181-13 гг. с Наполеоном, многим калмыкам впервые достались небольшие трофейные зеркальца для бритья. И вот здесь сказалась заповедь предков-шаманов. Воины-калмыки превращали эти зеркальца в сакральную фетиш, и прежде, чем следовать затуманенным взором в нижний и/или горний мир духов, обращали зеркальце в небо, чтобы оно стало единой его частицей в любой точке земли. Третьей фетишью было специфическое сакральное говорение… Сакральное гортанное исполнение шаманских заговоров и песен завораживало кровь в ранах и останавливало их гниение… На это и обратили свое внимание медики обеих армий – французской и русской, но задолго до них об этом свойстве калмыков хорошо знали в запорожском козацком воинстве, отчего охотно отдавали за калмыков своих украинских красавиц-дочерей... 22. …В разгаре войны в Витебске Наполеону пришлось выслушать от главного интенданта своей армии смелые слова: «Из-за чего ведется эта тяжелая и далекая война? Не только ваши войска, государь, но мы сами тоже не понимаем ни целей, ни необходимости этой войны. Эта война непонятна французам, непопулярна во Франции, ненародна», – так заключил граф Дарю. В России же война стала с начала ее и понятной, и популярной, и народной в самом широком смысле слова… …В ночь на 12(24) июня 1812 г., 600-тыс. наполеоновская армия без объявления войны форсировала Неман в районе города Ковно (Каунас) и вторглась в пределы нашей Родины. Началась одна из крупнейших войн в истории человечества. Превосходящие силы противника рвались к сердцу России – Москве. Противостоящие им три русские регулярные армии, общей численностью в 210 тыс. человек, в результате тяжелых боев вынуждены были отступать. Складывалось критическое положение, потребовавшее от императора Александра I принятия немедленных и чрезвычайных мер по защите Отечества. 6 (18) июля Александр I перед отъездом из ставки в городе Полоцке подписывает сразу два обращения к своим подданным всех сословий – "Воззвание к первопрестольной столице нашей Москве" и "Высочайший манифест о вооружении России". "...Благородное Дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем Отечества. Святейший Синод и Духовенство! Вы всегда теплыми молитвами своими призывали благодать на главу России. Народ Русский! Храброе потомство храбрых Славян! Ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров! Соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют!". Это был призыв к общенародному сопротивлению иноземным захватчикам, спасению своих матерей и сестер, жен и детей, к защите веры отцов и дедов. И народы многонациональной России на этот призыв откликнулись. Вместе с русскими, белорусами и украинцами за оружие взялись татары, башкиры, мордва, удмурты, калмыки, казахи, зыряне, многие другие народы. На войну ушли десятки конных казачьих полков с Дона, Кубани и Урала. Так война 1812 г. становилась Отечественной. Вот свидетельство очевидца, историка и участника той войны А. И. Михайловского-Данилевского: "...Не осталось города и селения, где не разгоралась бы любовь к Отечеству. Ждали только повеления идти поголовно. Все племена неизмеримой Российской империи слились в одну душу и, невзирая на различие нравов, обычаев, климата, наречия, веры, доказали, что все они, по чувствам, родные между собою". Пожалуй, одним из самых ярких проявлений высочайшего патриотизма народов России в то грозовое время стало создание буквально в течение 1-2 месяцев массового народного ополчения. Согласно Манифесту Александра I большую часть ратников для народного ополчения дали 16 центральных губерний. Полки и дружины ополченцев Московской, Смоленской, Калужской, Тульской, Рязанской, Тверской, Ярославской и Владимирской губерний вошли в 1-й округ и непосредственно участвовали в обороне Москвы. Во 2-й округ входило ополчение Петербургской и Новгородской губерний, прикрывавшее северную столицу. Резервный 3-й округ составили ополченцы Костромской, Вятской, Нижегородской, Казанской, Симбирской и Пензенской губерний. Здесь вызывает удивление тот факт, что калмыцкие полки с Симбирской губернии стояли в Третьем кругу, то есть, как и в годы Второй Мировой войны, – находились в резерве Ставки Главнокомандующего. И как бы этот фронт потом правители России не называли – он всегда был – Резервным, Степным, Третьего круга – на него была самая последняя надёга многонациональной страны. По инициативе местной власти отряды ополчения создавались также в Псковской, Курской, Тамбовской и многих других губерниях. В результате около 300 тыс. добровольцев-ратников встали в один ряд с солдатами и офицерами регулярной армии, понесшей значительные потери в боях с войсками Наполеона. Ополчение было действительно народным. Туда добровольно записывались все без исключения сословия – дворяне, духовенство, разночинцы, мещане. Но основой его, безусловно, были крестьяне, составлявшие 95% всего населения России. При всех отрядах народного ополчения, как и в полках регулярной армии, состояли православные священники, которых тогда по праву называли "духовными вождями, способными внушить новоизбранным воинам их обязанности и побуждения не щадить жизни для защиты Веры, Царя и Отечества". Святейший Синод не только внес 1,5 млн. рублей (огромную по тем временам сумму) на создание и вооружение народного ополчения, но и разрешил вступать в него всем желающим семинаристам и причетникам (низшим церковнослужителям). В Галерее воинской славы храма Христа Спасителя на мраморных досках увековечены имена нескольких тыс. русских генералов и офицеров, убитых и раненных более чем в 150 сражениях Отечественной войны. Вечная память героям, чьи имена дошли до потомков. Но там же указано, что в этих битвах погибло более 210 тыс. "нижних чинов" – рекрутов и ополченцев-ратников, чьи имена до сих пор остаются в забвении. И в этом есть великая несправедливость, которая может и должна быть исправлена. О начавшемся движении среди народа свидетельствуют многие участники событий. Участник войны декабрист И. Д. Якушкин также подчеркивал, что «не по распоряжению начальства жители при приближении французов удалялись в леса и болота, оставляя свои жилища на сожжение», и оттуда вели борьбу с захватчиками. Значительная же часть дворян осталась на месте, стремясь сохранить свои поместья. Именно о них писал офицер Семеновского полка А.Чичерин: «Жадные и корыстные помещики остались в своих владениях, чтобы избежать полного разорения, и, волей-неволей содействуя замыслам неприятеля, открыли ему свои амбары; проливая неискренние слезы и рассуждая о патриотизме, они верности отечеству предпочли удовлетворение своего корыстолюбия». Сохранилось немало свидетельств о том, что крестьяне требовали от помещиков вести борьбу с наполеоновской армией и громили усадьбы тех из них, кто безропотно встречал врага. В понятие малая война Кутузов вкладывал весьма глубокое содержание. Сюда входили действия не только небольших войсковых отрядов и ополчения, но и народных партизанских отрядов. Организация войсковых партизанских отрядов началась еще до Бородинского сражения. Под Смоленском 23 июля (4 августа) Барклай де Толли отдал в команду Ф.Ф. Винценгероде Казанский драгунский, Ставропольский, Калмыцкий и три казачьих полка и поручил этому отряду действовать в районе Духовщины: тревожить французские войска и держать связь с корпусом Витгенштейна. Именно калмыки одними из первых заслужили славу и царских, и всенародных партизан… Отведя армию на Тарутинскую позицию, Кутузов сформировал еще четыре партизанских отряда: капитанов А.Н. Сеславина, А.С. Фигнера и полковников И.М. Вадбольского, И.Ф. Чернозубова. Многие крестьяне рассматривали свое участие в ополчении как всенародную жертву, наградой за которую будет освобождение от крепостной зависимости. Русское правительство не могло противопоставить наполеоновской армии столь же крупные силы. Рекрутская повинность ограничивала возможность создания массовой армии. Только поэтому русское правительство решилось созвать ополчение, ограничив район формирования ополчения 46 губерниями, которые были распределены по трем округам. Формирование ополчения I и II округов осуществлялось в течение августа-октября 1812 г. Формирование же ополчения III округа затянулось до начала 1813 г. В губерниях, давших ополченцев, проживал 6 733 901 крестьянин. Они должны были поставить в общей сложности 203 тыс. ратников. Призыв к организации ополчения нашел весьма широкий отклик в народе. Тысячи крестьян Центральной России, Прибалтики, Украины, Поволжья хотели записаться в ополчение. Однако этот порыв не встретил поддержки со стороны правительства, которое боялось слишком широкого размаха движения. Стали формировать свои ополчения и все украинские губернии. Киевская и Подольская губернии сформировали казачью дивизию. Черниговская и Полтавская губернии выставили несколько десятков конных и пеших полков. В целом Украина дала 13 358 конных казаков, 47 493 пеших. Создавались ополчения также в Херсонской, Екатеринославской, Харьковской губерниях, но они были распущены. Отдельные ополченские полки были созданы на Дону, в Башкирии, Калмыкии. Несмотря на все трудности, формирование ополчений было успешно завершено. В I округе было выставлено 133 401 человек, во II округе – 26 370, а в III округе – 43 659 человек. Из этого числа было сформировано 74 пеших полка, 2 батальона, 9 бригад (28 дружин), 13 конных полков и 3 кавалерийские сотни. В ополчающихся губерниях стали создаваться волонтерские полки, комплектовавшиеся из жителей городов (Петербурга, Москвы и др.). В Московской губернии в июле-августе 1812 г. в ополчение вступило 34 867 человек. Запись добровольцев в "Московскую военную силу" (именно так называлось ополчение древней столицы) шла торжественно в разных местах города. В красочно оформленных шатрах, на крытых сукном столах имена всех ополченцев вносились в специальные книги, обтянутые пунцовым бархатом. В результате Москва и Московская губерния вместе выставили 3 егерских, 8 пеших и 1 конный полк. Центром их формирования были Хамовнические казармы (в 1962 г. там была установлена небольшая мемориальная доска). Московские ополченцы прошли славный путь и участвовали во всех основных сражениях – в битвах при Бородино и Тарутино, за Малоярославец и Вязьму, у Красного и Борисова. А в 1814 г. московские ополченцы в составе русской армии брали Париж. Общая численность 18 пеших дружин Санкт-Петербургского ополчения составила 15 439 человек. В эти дружины, кстати, влились также вологодские и олонецкие ратники, отобранные из егерей и охотников-промысловиков. Петербуржцы вместе с Новгородским ополчением (10 841 человек, 10 дружин) штурмовали Полоцк, храбро сражались под Витебском, при Чашниках, у Смольни, на Березине, а в 1813 г. участвовали в осаде и взятии Данцига. "Бородатые люди дрались с наибольшим ожесточением и выказали наибольшее мужество", – так о питерцах и новгородцах писал в своих мемуарах маршал разгромленной французской армии Лоран де Сен-Сир. Победа над иноземными захватчиками стоила России очень дорого – только в регулярной армии и народном ополчении потери составили около 350 тыс. человек. Россия всегда чтила память о воинах, павших в битвах за Родину. 25 декабря 1812 г. (7 января 1813 г.) в связи с изгнанием войск Наполеона из пределов России Александр I издал "Высочайший Манифест о построении в Москве Церкви во имя Христа Спасителя", который завершался торжественными словами: ":Да простоит сей Храм многие веки, и да курится в нем пред святым Престолом Божиим кадило благодарности позднейших родов вместе с любовию и подражанием к делам их предков". К войсковым партизанам относились также прибывшие с Дона 26 казачьих полков. Все эти полки влились в армию в конце сентября. Распределение и перемещение Донских казачьих полков (и иррегулярных вообще) во время Отечественной войны 1812 г. и в 1813-1814 гг. является одним из малоизученных вопросов, хотя написано литературы предостаточно. Всего же находилось на службе 65 Донских полков, из которых только треть приняла участие в военной кампании против Наполеона. Чтобы не нарушать полноты картины, нужно упомянуть и о полках других казачьих войск и иррегулярных полках иных народностей, принявших участие в войне 1812 г. В отношении их тоже не всё ясно, но всё-таки благодаря, может быть, способу наименования полков и меньшему их количеству, разобраться проще. Вот здесь мы встречаемся ещё раз с этническим калмыцким формированием: Ставропольское калмыцкое войско, находившиеся в подчинении Оренбургского губернатора содержало тысячный полк, а в 1811 г. выставило пятисотенный полк (Ставропольский Калмыцкий) для внешней службы. Состоял в корпусе Платова. Всего было в России 45 иррегулярных полка, а вместе с Донскими – 110. В кампанию 1812 г. вступило в начале войны 27 Донских и 12 прочих, а всего 39 иррегулярных полков. На из основе и создавались воинские партизанские подразделения… Действия войсковых партизан приобрели постепенно стратегическое значение и заставили Наполеона бросить на охрану дорог крупные силы. Но все усилия оказались тщетными. Неприятелю так и не удалось оградить себя от нападений войсковых партизан. За 39 дней пребывания в Москве французская армия потеряла более 30 тысяч – результат, равный итогам крупного сражения. Не менее важно учитывать и моральный эффект. Партизаны держали французских оккупантов в постоянном напряжении. После отступления французов из Москвы для наведения порядка в городе было оставлено Владимирское ополчение, находившееся в ней до конца войны. Однако поддержка М.И. Кутузовым крестьянского народного сопротивления врагу не находила положительного отклика в придворных кругах Петербурга. Здесь высказывалось беспокойство по поводу снабжения народа оружием. И, конечно, прав был Д.В.Давыдов, отметивший, что в этой войне «нравственная сила рабов возвысилась до героизма свободного народа». Но именно этого боялись крепостники во главе с Александром I. Ополченские формирования сыграли крупную роль в ходе военных действий, во время «малой войны», в ходе контрнаступления. Особенно большую роль сыграли казачьи формирования, насчитывавшие более 50 конных казачьих полков. Часть этих полков поставили Донское и Оренбургское войска. Часть их дала Украина и Башкирия. Французы больше всего боялись молниеносных ударов казаков. М.И.Кутузов – первый русский полководец, который так широко использовал ополчение в войне. Вместе с русской полевой армией в заграничных походах 1813-1814 гг. принимали участие также ополчения. Они вели осаду крепостей, несли тыловую и госпитальную службу. В ходе боев вместе с полевой армией ополчения донесли свои знамена до Парижа. Немало ополченцев отдали свою жизнь в боях и походах. В общем, число возвратившихся не превышало одной трети вступивших в ополчение. Царское правительство обмануло их ожидания и мечты о воле, ограничившись выпуском медали, послужившей единственной наградой ополченцам. Из письма офицера Франсуа, 1 ноября 1812 г., например, можно узнать: «К этому времени положение армии было ужасно! Что касается меня, то после выступления из Москвы я шел все время пешком, причем моя правая нога была обута в сапог, а левая – в стоптанный башмак. Мои лошади везут еще кое-какие съестные припасы, но кормить их нечем, кроме как гнилыми листьями, добываемыми из-под снега. К столь многочисленным бедствиям следует присоединить еще и сонмы казаков и вооруженных крестьян, которые окружают нас. Дерзость их доходит до того, что они пробиваются сквозь наши ряды, похищая ломовых лошадей и фургоны, которые они считают богато нагруженными. Тех, кто удаляется с дороги с целью грабежа, убивают крестьяне. Есть и такие, которые покидают ряды нарочно для того, чтобы быть убитыми или захваченными в плен казаками. Что касается меня, я вооружен костылем, в розовой шубе на горностаевом меху, с капюшоном на голове, рядом со своим верным денщиком и двумя лошадьми. Мы с трудом следуем за большей частью остатков полка. При недостатке съестных припасов мы едим лошадей, трупы которых окаймляют нашу дорогу. Такова картина нашей армии в первых числах ноября. Но если столько приходится страдать людям, которых пощадил климат и которым удалось ускользнуть от случайностей войны, то, что сказать мне о положении больных и раненых? Сваленные в кучу как попало, на телегах, запряженных лошадьми, падающими от усталости и голода, покидаемые на биваках и по дороге. Товарищи и друзья этих жертв глухи к их стонам и воплям или намеренно отворачиваются, чтобы не видеть их. Бедствия уничтожают всякое чувство дружбы; одиноко царит лишь инстинкт самосохранения и самый черствый эгоизм пришел на смену нежному чувству братства по оружию, трогательные примеры которого французы давали до сих пор». Отечественная война 1812 г. еще раз показала, что ведение войны одними только армиями не всегда могло принести успех. Наполеон же не верил в возможность народной войны. Наряду с другими просчетами это был главный просчет, за который захватчик заплатил дорогой ценой. Народная война 1812 г. включала действия войсковых и крестьянских партизанских отрядов, отрядов самообороны и ополчения. Командование русской армии придавало огромное значение этим формам борьбы, они стали составной частью стратегии. Противник же не только сжигал дома, но и безжалостно расстреливал крестьян, оказывавших сопротивление грабежам. Расстреливались также пленные русские, которых гнали из самой Москвы. Недаром столь высок был накал ненависти к противнику у русских войск, находившихся на пути отхода французов. Казаки и крестьяне-партизаны все время тревожили отступающие колонны противника. Неизгладимое впечатление производят бесхитростные заметки участника похода на Россию французского аристократа Коленкура о том, как постепенно раскрывались глаза Наполеона, и покоритель Европы начинал с каждой неделей убеждаться всё более и более, что он принимал русский народ за кого-то другого. «Никаких пленных, никаких трофеев, – вот что больше всего раздражало императора, и он часто жаловался на это», – записывает Коленкур. С первого же появления казаков и партизан в тылу французской армии Наполеон раньше всех оценил эту новую опасность по достоинству. «Ни потери, понесенные в бою, ни состояние кавалерии и ничто вообще не беспокоило его в такой мере, как это появление казаков в нашем тылу», – говорил Коленкур. Ужасающее отступление французской армии Коленкур проделал непосредственно вблизи Наполеона. «Дороги и придорожная полоса с обеих сторон были усеяны трупами... Даже на поле битвы никогда нельзя было видеть таких ужасов», – пишет Коленкур. Наполеоновская армия таяла не по дням, а по часам. После Березины она фактически перестала существовать. Участник войны 1812 г., первоклассный наблюдатель и глубокий военный мыслитель Клаузевиц выразил именно по поводу этой войны мысль, что единственное средство победить Россию для кого бы то ни было и когда бы то ни было заключается в том, чтобы воспользоваться внутренними несогласиями между народной массой и правящей властью, но что если этих несогласий нет, то победить Россию невозможно. «Так кончилась эта шестимесячная кампания, – говорит Л. Де-Р. Роберт Вильсон, очевидец кампании 1812 г., – труднейшая в летописях мира. Русские считают, что 125 000 неприятелей погибло в различных сражениях, что 48 генералов, 3000 офицеров, 190 000 солдат было взято в плен и 100 000 погибло от голода, холода и болезней, что только около 80 000, включая сюда австрийцев и пруссаков, перешли обратно границу и что русские взяли 75 орлов и знамен и 920 орудий, и счет этот, в общем, не преувеличен». Из письма же Б.-Г.Нибура Доре Гензлер о вступлении русских войск в Берлин (22 февраля - 6 марта 1813 г.) узнаем и такое: «В городе они стоят бивуаками с лошадьми. В 4 часа утра они стучат в двери домов и требуют завтрак. Для детей началась прекрасная пора; казаки балагурят с ними и возят их верхом на лошадях. Прибыли также калмыки и башкиры, однако их осталось здесь немного... Ты не представляешь себе ликование при вступлении русских и оказанную им повсюду встречу. Русские и пруссаки как братья между собой». Русские солдаты вели себя по отношению к французам бесконечно лучше немецких солдат. Суровое поведение пруссаков легко объясняется жаждой мести, которую в них возбуждали французы, заставившие их испытывать ранее долгие унижения. Что касается русских, то кому не приходилось мстить за такие же унижения, какие терпели пруссаки, ибо проигранные битвы не могут унизить народ. К тому же русский солдат, привыкший к жизни, полной лишений, подвергающийся самому возмутительному произволу, самому жестокому обращению, чуток к малейшей вежливости, к малейшим проявлениям доброты и радушия. А он большей частью встречал хороший прием у населения; ему давали есть, часто даже сажали за один стол с семьей. Сколько раз я слышал от граждан Нанси и окрестных местностей, что они смотрели на квартировавшего у них русского солдата как на собственного сына. Они относились к нему с таким доверием, что оставляли в его руках ключи от дома... Русский солдат охотно помогал им в домашних работах». …Партизанское движение, начавшееся сейчас же после Бородина, достигло огромных успехов только благодаря деятельнейшей добровольной, усердно оказываемой помощи со стороны русского крестьянства. Но неутолимая злоба к захватчикам, разорителям, убийцам и насильникам, неизвестно откуда пришедшим, проявлялась больше всего в том, как шли в 1812 г. на военную службу и как сражались потом русские крестьяне. Уже и в первую половину войны, когда и главный пионер партизанского движения Денис Давыдов не выступал еще со своим предложением, крестьянская масса уже начинала партизанскую борьбу. Степан Еременко, рядовой Московского пехотного полка, раненный и оставленный в Смоленске, бежал из плена и организовал из крестьян партизанский отряд в 300 чел. Самусь собрал вокруг себя около 2 тыс. крестьян и совершал смелые нападения на французов. Крестьянин Ермолай Васильев собрал и вооружил отнятыми у французов ружьями и саблями отряд в 600 чел. Никто не позаботился систематически, внимательно сохранить для истории память об этих народных героях, а сами они не гнались за славой. Крестьянка деревни Соколово Смоленской губернии Прасковья, оборонявшаяся одна от шести французов, убившая вилами трех из них (в том числе полковника), изранившая и обратившая в бегство трех остальных, так и осталась для потомства Прасковьей, без фамилии. Шестеро неприятелей были вооружены с ног до головы – у нее, кроме вил, ничего в руках не было. Прасковья во главе небольшой группы крестьян и крестьянок энергично нападала на отряды, высылавшиеся французами для реквизиции хлеба и сена в Духовщинском уезде Смоленской губернии. С этой “кружевницей Прасковьей” связан эпизод, о котором уже спустя много времени в России узнали из рассказов генерала Жомини, швейцарца по происхождению, бывшего при Наполеоне губернатором г. Смоленска, а впоследствии перешедшего на русскую службу и прославившегося в качестве военного теоретика и историка наполеоновских войн. Когда при отступлении “великой армии” Наполеон, войдя в Смоленск в ноябре 1812 г., узнал о том, что запасов нет, он в гневе велел немедленно судить и расстрелять интенданта Сиоффа и отдать под суд другого интенданта, Вильбланша. Первого осужденного расстреляли. Но второй спасся: Жомини сообщил императору, что интендантство не так виновато, потому что крестьяне здесь особенно дерзко нападают на французских фуражиров и истребляют их, и тут же доложил императору о неуловимой предводительнице Прасковье и ее поразительных действиях, и тогда Наполеон отменил суд над Вильбланшем. Именно русский крестьянин уничтожил великолепную, первую в мире кавалерию Мюрата, перед победоносным натиском которой бежали все европейские армии; и уничтожил ее русский крестьянин, заморив голодом ее лошадей, сжигая сено и овес, за которыми приезжали фуражиры Наполеона, а иногда сжигая и самих фуражиров. Именно русский крестьянин создал ту благоприятную обстановку, среди которой могли развиться действия Давыдова и других партизан. И, прежде всего, это именно он, русский крестьянин, изумлял своим героизмом Наполеона и его маршалов, погибая и в отряде Раевского, и в отряде Неверовского, и с Дохтуровым в Смоленске, и с Багратионом при Бородине, и сгорая живьем в Малоярославце, потому что русская армия сражалась в 1812 г. так, как сражаются лишь только в народной войне. Русское крестьянство, сражалось ли оно в двенадцатом году в мундирах или в зипуне, стяжало себе бессмертную славу. Представители национальных меньшинств и отдельных групп не уступали коренному русскому населению в желании защищать общее отечество. Донские казаки, башкиры, татары, уральские казаки, калмыцкие отряды летучих гусар, кстати, те же уланы взяты из калмыцкого языка, как воины-«красавцы» и народы Кавказа сражались, судя по всем отзывам, замечательно стойко и мужественно. Герой Багратион достойно представлял Грузию. Калмыки (составившие Ставропольский калмыцкий полк) прославились своей храбростью в 1812 г.: – их “летучие отряды” особенно отличились во вторую половину войны, при преследовании отступавшего неприятеля. Очень важно помнить, что «летучие» отряды в равной степени действовали на всех направлениях, а полсотни летучих гусар было сверхбоеспособной воинской силой… Ещё не забытые в нащем повествовании воины-шаманы в слаженных гусарских мундирах неслись по бескраим дорогам войны от Малоярославца и Смоленска до пределов Берлина и Парижа… Башкиры так полюбились Платову, что он из двухсот особенно отличившихся башкирских наездников образовал особый отряд, и 27 июля 1812 г. у Молева-Болота этот отряд совершил первую свою блестящую атаку на французов. О евреях Денис Давыдов несколько раз очень настойчиво говорит как о таком элементе населения западных губернии, на который вполне можно было положиться. То же самое повторяет, и совершенно независимо от Дениса Давыдова, изданный правительством уже в 1813 г. “Сборник” записей и воспоминаний об Отечественной войне: “Надлежит сознаться, что евреи не заслуживают тех упреков, коими некогда отягощаемы были почти всем светом... потому что, несмотря на все ухищрения безбожного Наполеона, объявившего себя ревностным защитником евреев и отправляемого ими богослужения, остались приверженными к прежнему своему (русскому) правительству и в возможнейших случаях не упускали даже различных средств доказать на опыте ненависть и презрение свое к гордому и бесчеловечному утеснителю народов...” Денис Давыдов был очень огорчен, когда один храбрец из его отряда, представленный им к Георгию, не миг получить этого ордена исключительно вследствие своего еврейского вероисповедания. А вот, например, благочинный православный царский брат цесаревич Константин Павлович, укрывшись от войны в Петербурге, времени даром не терял. Он представил в Екатеринославский полк 126 лошадей, прося за каждую 225 рублей. “Экономический комитет ополчения сомневался, отпустить ли деньги, находя, что лошади оных не стоят”. Но государь приказал, и Константин получил 28 350 рублей сполна, а затем лошади были приняты: “45 сапатых застрелены немедленно, чтобы не заразить других, 55 негодных велено продать за что бы то ни было, а 26 причислены в полк”. Это было единственной “услугой”, оказанной отечеству Константином Павловичем в 1812 г. В. И. Бакунина в своих интимных заметках говорит по поводу этого поступка Константина, что “язык недостаточен”, чтобы приискать “название истинно выразительное” для подобных деяний; “надобно изобрести новые”, достаточно “выразительные” слова, чтобы восславить Константина Павловича так, как он того заслуживает. 23. Сквозь неба звон щемящий промчался эскадрон Гусаров настоящих под сводом вешних крон. Волшебные кирсары мерцали сквозь миры: Ажурные лампасы, негромкие чины… «Червячные морилы», пропойцы до умат Промчались что есть силы сквозь звездный камнепад. Разрушили запреты и спешились в пылу Пред обликом планеты, припав к её челу. Чело исцеловали и принялись гадать: За что они попрали планеты благодать? Зачем они два века лежат в сырой земле, прикрыв собой навеки Отчизны реноме… Веле Штылвелд 11 октября 1812 г. Со Ставрапольским калмыцким полком среди прочих вверенных ему Платов спешно направляется к Малоярославцу, а вслед ему для присоединения идут отряд Ефремова (2 полка), 6 полков из авангарда – (Атаманский, Грекова 1-го, Грекова 18-го и ещё три. Четыре полка (Власова 2-го, Слюсарева 1-го, Шамшева и Траилина), из ранее выступивших с Дохтуровым, направляются на Боровскую дорогу и поступают в распоряжение Платова. Два оставшихся полка из выступивших с Дохтуровым также возвращаются Платову. Таким образом, на вечер того же дня 15 полков у Платова формируютс по нынешним понятиям в развернутую армию народного ополчения! Состав корпуса Платова на это время даётся только в книге А.Васильева «Сражение при Малоярославце 12/24 октября 1812 г.». События 10-11 октября (по воспоминаниям ген.Ермолова) представляются в следующем виде. Казаки из отряда Дорохова (3 полка) отступают перед неприятелем по Боровской дороге к Малоярославцу. Кавалерия отряда Дохтурова (1-й кав.к. и 6 казачьих полков) приближается к дороге между Фоминским и Боровском, но, заметив его силу, отступает и спешит соединиться с главными силами отряда. Дохтуров старается первым занять Малоярославец. Туда же со многими полками двигается Платов. Дохтурову приказано направить на Боровскую дорогу 4 казачьих полка, которым предписано ожидать прибытия Платова с 15-ю полками и присоединиться к нему. В день занятия Малоярославца полк Комиссарова присоединяется к армии (Платову), и, вероятно, и два других полка из отряда Дорохова. Итого, у Платова 22 полка. 11-го же октября отряд Винценгероде (Иловайского 4-го) занял Москву и был распределён следующим образом: – полки Иловайского 4-го и Лейб-Гвардейский вместе с регулярными остались в столице; – полк Денисова 7-го двинулся на Калужскую дорогу (в его составе пять калмыцких сотен, суть, пять эскадронов гусар «летучих»; – полк Иловайского 12-го на Можайскую; – Перекопский татарский и Чернозубова 8-го в районе Звенигорода и Гжати; – Ставропольский калмыцкий – это не Симбирский калмыцкий («зайратских» приволжских ойратов (калмыков), но эскадроны гусар «летучих» вскоре стали гвардейскими или уже были таковыми за прежние боевые заслуги… И вот тут такая деталь… Разбитые на боевые порядки по 30-50 всадников воинские партизаны не только несли урон неприятелю, но и несли потери, восполняли которые из резерва Главнокомандующего по принципу: калмыков к калмыкам, и вот тут не исключено, что именно формировавшийся и деформировавшийся под Малоярославцем Симбирский калмыцкий полк служил резервом для регулярного и развернутого ещё в 1811 г. Ставропольского калмыцкого полка… Обратите внимание… Денисов использовал калмыцкие эскадроны в качестве отрядов сопровождения неприятельских колонн, в то время как козачьи разъезды оставались за етническими русскими и украинцами… И это не бред. Как не бред бурятско-казахский СМЕРШ под Москвой поздней осенью 1941 г.! 16 октября. Направление отхода неприятеля известно, казаки ещё не могут дать определённых разведданных о расположении частей Великой Армии. Кутузов для более глубокой разведки активизирует действия передовых отрядов: – отряд Орлова-Денисова, усиленный до 6 казачьих полков, посылается в направлении Гжатска (в отряд вошли полки Иловайского 9-го, Иловайского 11-го, Быхалова (все из отряда Паскевича), Ягодина 2-го, Траилина (два последних посланы Платовым) и Мельникова 4-го. Полки называли по фамилиям отцов-командиров и тезки были в российском войске во множестве, отчего и встречаем Ягодина 2-го и Иловайского 9-го, и т. д. Казаки Карпова 2-го вышли на боровскую дорогу, все они были фактически подчинены Платову, и он нарядил собственно в авангард 5 новых полков. 17 октября. – Платов выслал вперёд 7 полков с Иловайским 3-м и Кутейниковым 2-м по дороге Боровск – Верея (очевидно, 5 + 2), оставаясь с другими 7 полками в с.Серединном. – Отряд Орлова-Денисова перенаправлен на Гжатск и пока состоит из 5 полков. Это следует из расчёта полкам, изложенного атаманом. Хотя по приказу Кутузова отряд должен иметь 6 полков. Для действий с южной стороны Смоленской дороги и опережения неприятельских колонн по приказу Кутузова создан ещё отряд г.-м. Ожаровского, в который вошли полки Шамшева и Ежова 2-го (посланные Платовым) и 2 конных полка (3-й и 9-й Полтавские – экипировал которые великий украинский гражданин и поэт, автор бурлескного перевода «Энеиды» на украинский язык Иван Котляревский) Малороссийских. В данном случае мы не можем согласиться с данными Л. Францевой о вхождении в состав отряда полка Андреянова 2-го, ибо имеем вполне определённое свидетельство – рапорт Ожаровского от 7 ноября. Однако, 17-го лишь вышел приказ, но полки ещё не посланы. 18-23 октября. Передовые казачьи отряды в этот период приступают к непосредственному преследованию неприятеля, собравшись на хвосте и флангах Великой Армии. Это, наверное, самый результативный период действий донцов. Отступающих врагов теснили почти все иррегулярные части, имевшиеся на главном ТВД. В 20-х числах октября передовые части Главной Армии устремились на Гжатск и Вязьму. Перед боем у Колоцкого монастыря полк Денисова 7-го Платов присоединил к своему корпусу, а перед Вязьмой ещё и полк Чернозубова 8-го, оба из отряда Иловайского 12-го. Корпус Платова в это время разделён на 5 бригад: г.-м. Иловайского 3-го, г.-м. Иловайского 5-го, г.-м. Кутейникова 2-го, г.-м. Грекова 1-го, г.-м. Денисова 7-го. Полагаю, что каждой из бригад и были приданы особые уланские эскадроны калмыков – тех самых эскадронов «гусар летучих», о которых замет слагали уже легенды… «Где гусары прошлых лет, где рубаки боевые, Председатели бесед, собутыльники лихие… На гусарках кивера, но что слышу от иного: Жомини да Жомини, ну а водке ни полслова!..» Стоп, да это же тот швейцарский генерал из нашествовавшего двадцатиязычья, перешедший на службу российскому императору Александру Первому и до конца дней своих в Петербурге восхищавшийся «летучими эскадронами» степных и вольных калмыков, шаманов-воинов… Здесь пришло время упомянуть о других достаточно крупных конных пополнениях: – 9 Полтавских полков, – 6 Черниговских полков, – 4 полка Украинского казачьего войска. В октябре 8 полтавских полков двинулось к Калуге для соединения с Главной Армией, из них два (3-й и 9-й), как уже сказано, вошли в состав передового отряда Ожаровского, остальные (кроме 4-го, оставленного в Киеве) использовались при обороне Калужской и Брянской (7-й полк) губерний. Черниговские полки осталось у Гудовича (Черниговского губернатора), кроме 2-го, 4-го и 5-го полков (вошли в состав корпуса Эртеля). Украинское казачье войско двинулось на усиление 3-й Западной Армии. Теперь к указанным выше 60 иррегулярным полкам, принявшим участие в войне, мы добавляем пополнение с Дона (26 полков) и вышеперечисленные конные полки. Получаем в итоге 123 полка. На других участках Театра Военных Действий состав казачьих полков тоже изменился. Все остальные полки, включая ещё не присоединившиеся, остались в подчинении Сакена (8 полков + 4 украинских + 4 из внутренних областей): Теперь вернёмся на главное направление – Старую Смоленскую дорогу, на которой в Вязьме мы оставили казачий корпус атамана Платова. От Вязьмы до Смоленска. Распределение полков по донесению Платова не понятно, – только что весь корпус был сконцентрирован для боя у Вязьмы, как опять все полки снова раскомандированы. Из дальнейших документов Платова (после 23-го октября) видно, что высланы вперёд: – 3 полка к Дорогобужу для поддержки Иловайского 12-го; – 4 полка туда же с Андрияновым 2-м, в т.ч. Иловайского 3-го; – остальные, т.е. 17 полков идут следом. После занятия Дорогобужа лёгкие силы делятся на две большие группы, разделённые течением Днепра. К югу действуют отряды: Карпова 2-го 5 полков. Орлова-Денисова 6 полков, Ожаровского 2 донских и 2 полтавских, Давыдова 2 полка, Сеславина и Фигнера 2 полка, Шепелева (Калужского ополчения) 3 полка, при новом авангарде Гл. Армии 2 полка, К северу Голенищева-Кутузова 4 полка, Грекова 1-го 5 полка, Платова 19 полков Так проходила Отечественная война российского народа осенью 1812 г. 24. Теперь следовало бы сказать несколько слов и о башкирских козацких формированиях. С середины ХУШ в. военная служба башкирских воинов приобрела более широкий характер. С 1754 г. с башкир был снят ясак. Правительствующий Сенат в своем указе от 16 марта 1754 г. определил, что башкиры «без платежа ясака единственно служивыми будут так, как и казаки». С тех пор башкирские конники широко привлекались к пограничной службе в любое время года, а также к участию в дальних походах. В 1790 г. вместе с мишарами и оренбургскими казаками более двух тысяч башкир были командированы в Прибалтику, где в составе четырех пятисотенных полков воевали в финляндской армии под командованием М. И. Кутузова. Военная служба башкир и мишарей была чрезвычайно выгодной для царского правительства, так как при формировании полков оно не несло никаких материальных затрат. К тому же они могли быстро собрать и выставить свои полки для дальних походов. Поэтому не случайно правительство решило превратить эти народы в военное сословие. К концу ХVIII века военная служба башкир приобрела всеобщий характер. С введением кантонной системы управления в Башкирии в 1798 г. создается башкиро-мещерякское (башкиро-мишарское) иррегулярное войско, разделенное первоначально на 11 кантонов, главной обязанностью которого была охрана юго-восточных границ России, а также участие в войнах и походах. Внешне войско было похоже на казачье. Введение кантонной системы и возведение башкир и мишар в военно-казачье сословие означало укрепление жесткого военного режима. Установленный для всех казачьих войск 30-летний срок службы был обязателен и для башкир. Башкиры и мишари на службу наряжались поочередно по одному человеку от 4-5 дворов. Исключение составили 181-1814 гг., когда башкиры выставили многочисленные полки для борьбы с Наполеоном. Башкиры, мишари и отчасти тептяри несли казацкую службу, подчиняясь военному ведомству. Из их среды формировались командирские кадры, имеющие военные заслуги и служившие продолжительное время. Они получали чины иррегулярных войск: зауряд-хорунжего, есаула, зауряд-сотника и др. Вместе с уральскими казаками башкиры и мишари приносили большую пользу государству, охраняя восточные рубежи страны. Для военных действий формировались особые пятисотенные конноказачьи полки. В начале ХIХ в. формирование таких полков получает более широкое развитие, особенно когда Россия начала борьбу с наполеоновской Францией. Уже в декабре 1805 г. против Наполеона должны были выступить семь тысяч башкир. Осенью 1806 г. было сформировано еще три полка, которые в спешном порядке из оренбургских степей были посланы в Москву, а затем в действующую армию. Два башкирских полка, находясь в армии генерал-лейтенанта Л.Л. Беннигсена, с мая 1807 г. участвовали в боевых действиях в Пруссии. Башкирские полки после Фринляндского сражения прикрывали отход русских войск к реке Неман и в начале июня вели бои в районе Тильзита с кавалерией маршала Мюрата. Атаман Платов, успевший убедиться в храбрости башкирских воинов, создал из 200 наиболее отличившихся особый отряд, который совершал неожиданные атаки на французов. Об этом пишет наш известный историк Е.В. Тарле в своей монографии «Нашествие Наполеона в Россию». Наиболее массовым было участие башкир в Отечественной войне 1812 г. Башкиры выставили двадцать восемь полков, хотя эта цифра оспаривается историком Рахимовым Р., который считает, что в действительности конных полков было только двадцать. С ним можно согласиться даже по той исторической неразберихи, которая имеется в литературе с Калмыцкими козачьими полками… Один создан в 1811 г. стал становым хребтом воинского партизанства, второй Симбирский сработал в нем негласной спарке от самого Малоярославца, но документы об этом проходили, похоже, по тайной канцелярии… Ставропольско-Симбирский тандем точно партизанил на равных. Но были еще четыре реестровые Калмыцкие полка… Но… В кампании участвовала только треть казачьих полков империи и отдельные казачьи полки гениальный Кутузов использовал только для точечных ударов! Размазав неприятеля, они растворялись низги! Это были виртуозные увертюры отточенного воинского мастерства! Это были великие воинские дивертисменты, не изученные и утаенные от потомков и поныне… Однако намеренно вернемся к башкирам. После вторжения наполеоновской армии в пределы России в мечетях оглашали Манифест императора Александра I и предписание с призывом об обороне Отечества. Многие жители Башкирии добровольно вливались в ряды действующей армии. Каждый кантон в зависимости от численности выставлял от одного до двух полков. Полк состоял из 500 рядовых и 30 человек командного состава. Башкирские воины принимали участие в сражениях при Тарутино, Малоярославце, в известном Бородинском сражении, прикрывали дорогу на Петербург, Украину от неприятеля. Часть документов о башкирских воинах попала даже в сборник документов главнокомандующего М. И. Кутузова. Башкирские конники оказались весьма подходящей силой для пополнения партизанских отрядов, действующих постоянно на всех дорогах, ведущих к Москве. В отрядах Давыдова, Сиславина, Ефремова, Кудашева и других воевали в общей сложности два полка партизан, выходцев из Башкирии. Денис Давыдов доносил в своих рапортах о подвигах башкирских конников. Купцы-евреи в обозе армии отступающего наполеона занимались доносительством о рекогнисцеровке отступающего неприятеля, башкиры наносили сокрушительные молниеносные удары, а калмыки осуществляли на нынешнем языке сказать бы зачистку… Война всех ставила на определенно отведенные места, увы, по роду и племени… Воины Башкирии участвовали также в заграничных походах русских войск в 1813-1814 гг. Многие башкирские полки вошли в состав так называемой «польской армии» генерал-лейтенанта Л. Беннигсена, действовавшей на территории Польши и Германии. Они осаждали крепость Глогау; участвовали в сражениях под Берлином и Дрезденом, Лисенбургом, Виттенбургом, Десавою, Бредою, в знаменитом сражении под Лейпцигом, вошедшем в историю как «битва народов», под Парижем. Французы отмечали удивительную меткость и смелость «северных амуров». Так, в своих мемуарах французский генерал Марбо писал, что «амуры» двигались без всякого построения и никакая дорога их не затрудняла, они носились вокруг «французских войск точно рои ос», прокрадываясь повсюду. «Настигнуть их было очень трудно, атаки… постоянно повторялись… с громкими криками они пускали тучи своих стрел…». Башкиры всегда гордились своим массовым участием в Отечественной войне 1812 г., где, по их словам, «доказывали преданность и усердие Отечеству». Когда началась Отечественная война 1812 г., не только воины, но и весь башкирский народ был охвачен небывалым патриотическим подъемом, что выразилось прежде всего в формировании новых полков, в желании участвовать в освобождении Родины. На войну вместе с мужьями шли даже женщины. Сохранились сведения об участии в Отечественной войне и заграничных походах русской армии жен башкирских воинов, например, башкирки Янтури, награжденной за проявленный героизм боевой медалью. Проявляя чувство патриотизма, ответственности, население края собирало деньги на нужды войны. Уже к 15 августа 1812 г. башкиры, тептяры и мишари пожертвовали в пользу армии 500 тыс. рублей. Добровольные взносы продолжались и в сентябре. Башкирский народ собрал и подарил армии 4139 лучших строевых лошадей. Пожертвовали тысячу рублей и конники 1-го башкирского полка на восстановление исторического памятника в Москве – Донского монастыря, разрушенного французами. 25. Теперь о великом патриоте своего Отечества Давыдове Денисе Васильевиче (1784 – 1839) сказать уместно… Знаменитый партизан, поэт, военный историк и теоретик. Родился в старой дворянской семье, в Москве, получил домашнее воспитание. Когда он был еще ребенком, в доме Давыдовых однажды останавливался Суворов. Шутя с мальчиком, которому в то время исполнилось девять лет, полководец при отъезде перекрестил его и сказал: "Ты выиграешь три сражения!" Это решило его судьбу... Давыдов поступил в кавалергардский полк, но скоро был за сатирические стихи переведен в армию, в Белорусский гусарский полк (1804), оттуда перешел в лейб-гвардии гусарский (1806) и участвовал в кампаниях против Наполеона (1807), будучи адъютантом князя Багратиона, шведской (1808), турецкой (1809). За это время он был награжден множеством орденов и прославился как исключительный храбрец, обладающий вдобавок отличной головой. Широкой популярности Давыдов достиг в 1812 г. как начальник партизанского отряда, организованного по его собственной инициативе. К мысли Давыдова высшее начальство, в том числе и М. И. Кутузов, отнеслось сперва не без скептицизма, но партизанские действия оказались очень полезными и принесли много вреда французам. Поначалу не обходилось без курьезов. Пораженные появлением русских мундиров среди французских войск, местные жители были уверены, что это переодетые французы, и, прежде чем убедились в противном, встречали партизан выстрелами или ударами топора. Поэтому Давыдов отпустил бороду и надел крестьянский зипун, и в таком виде заручился полным доверием жителей, советуя им нападать на неприятельские небольшие отряды и сообщать ему обо всех движениях противника. Результаты не замедлили появиться. На большой Смоленской дороге Давыдову не раз удавалось отбивать у врага военные припасы и продовольствие, перехватывать переписку, наводя тем самым страх на французов и поднимая дух русских войск и общества. Случалось приводить в плен разом до 250 человек. У Давыдова явились подражатели – Фигнер, Сеславин и другие. Своим опытом Давыдов позднее воспользовался для замечательной книги "Опыт теории партизанского действия". После переправы через Березину Кутузов поручил Давыдову сделать быстрый набег на Гродно и захватить собранные там припасы, находившиеся под охраной четырехтысячного отряда венгров при генерале Фрейлихе. Давыдов послал Фрейлиху дерзкое письмо, предлагая сдать город. Полагая, что отряд Давыдова есть авангард русской армии, австрийский генерал сдал Гродно со всеми запасами ценностью более чем на миллион рублей. За свои подвиги Давыдов удостоен чина полковника и многих наград. В 1814 г. Давыдова произвели в генералы; он был начальником штаба 7-го и 8-го армейских корпусов (1818 – 1819); в 1823 г. вышел в отставку, в 1826 г. вернулся на службу, участвовал в Персидской кампании (1826 – 1827) и в подавлении польского восстания (1831). В 1832 г. окончательно оставил службу в чине генерал-лейтенанта и поселился в своем симбирском имении, где и умер. Самый прочный след, оставленный Давыдовым в литературе, – его лирика. Пушкин высоко ценил его оригинальность, его своеобразную манеру в "кручении стиха", а прозаический стиль ставил еще выше стихотворного. Сам Давыдов говорит о себе в автобиографии, написанной от третьего лица: "Он никогда не принадлежал ни к какому литературному цеху; он был поэтом не по рифмам и стопам, а по чувству; что касается до упражнения его в стихотворениях, то это упражнение или, лучше сказать, порывы оного утешали его, как бутылка шампанского..." "Я не поэт, а партизан, казак, я иногда бывал на Пинде, но наскоком, и беззаботно, кое-как, раскидывал перед Кастальским током мой независимый бивак". Надо полагать, что чисто гусарами не токмо калмыки, но и дворяне из драгунских конных полков быть не могли, поскольку ношение гусарской формы одежды ещё как обязывало! Но трофейные гусарские мундиры французской отступающей армии носить калмыкам в тылу противника не возбранялось… В самой жесточайшей рубке монголоидные псевдогусары в тылах неприятеля узнавались только по лицам… "Если хочешь быть красивым, – поступай в гусары" – говорил Козьма Прутков. Небрежно откинутый на левое плечо ментик, лихо заломленный кивер, пышные усы, разрешенные в то время только офицерам легкой кавалерии – разве можно остаться равнодушным к такому красавцу... В стихах поэта – партизана, гусара Дениса Давыдова, воспевались гусарская лихость, отчаянная смелость, предприимчивость, неутомимость и задор, бесшабашность и яркая индивидуальность этих смельчаков. В наши дни мы нередко вспоминаем о гусарах: они "приходят" к нам из книг, театральных постановок, кинофильмов ("Война и мир", "Давным-давно", "Эскадрон гусар летучих", "Багратион" и др.) К сожалению, даже в любимых нами произведениях бывают досадные ошибки – особенно, когда дело касается униформы. Так, в фильме "Гусарская баллада", поручик Ржевский, обращаясь к Шурочке Азаровой, говорит: "Мундир на Вас я вижу Павлоградский". А зритель и не подозревает, что она в идеально сшитом мундире Сумского полка. Конечно, можно найти оправдание таким оплошностям. Историю военного костюма нигде не проподают, нет даже публикаций в журнальной периодике. Но в старину такие ошибки не прощали – дело передавали в военний суд. Известен такой случай. Молодой конногвардейский офицер, выходя вечером после пирушки из квартиры своего друга кавалергарда, по ошибке надел его сюртук, такой же как его собственный, но с серебряными пуговицами вместо золотых. И вот незадача – он попался на глаза великому князю Михаилу Павловичу. После долгих и тяжких разбирательств разжалованному на два чина гвардейцу пришлось продолжать службу под пулями горцев на Кавказе в Тверском драгунском полку. А ведь это был князь из громкой фамилии Голицыных. Так за ничтожный, с нашей точки зрения, проступок офицер получил такое же наказание, как Лермонтов за стихи "Смерть поэта"! Как выглядели мундиры русских гусар славной поры 1812 года? По современным венгерским источникам, термин "гусар" (по-венгерски "хусар") означает "один из двадцати". Первоначально так называли в XV в. конных воинов венгерского дворянского ополчения, разделявшегося на роты по 20-25 всадников. Подражая венграм, многие государства Европы ввели в своих армиях гусарские части. В России в состав регулярной армии они были включены только во второй половине XVIII ст. К началу 1812 г. в России имелось одиннадцать армейских гусарских полков (каждый состоял из двух батальонов по 5 эскадронов) и один гвардейский (пятиэскадронный). Гусары комплектовались из рекрутов, набираемых главным образом в Южной России и на Украине. В гусарских полках служило также немало молдаван, грузин, сербов и венгров, среди которых еще встречались седоусые ветераны, воспитанные на традициях буйной наемной вольницы XVIII в. В последние дни 1812 г. был сформирован гусарский полк, переименованный из Иркутского драгунского. Гусарские полки сражались на всех театрах военных действий 1812 года: на главном – лейб-гвардии Гусарский, Ахтырский, Елисаветградский, Изюмский, Сумский, Мариупольский; Гродненский полк на Петербургском направлении; на Киевском направлении – Александрийский, Павлоградский и Лубенский; в составе Дунайской армии действовали гусары Белорусского и Ольвиопольского полков. Некоторые гусарские части в воздаяние их заслуг в Отечественной войне 1812 г. были отмечены коллективными наградами: лейб-гвардии Гусарский и Изюмский полки получили Георгиевские штандарты, Сумской – Георгиевские трубы, а Гродненский, Ахтырский, Елисаветградский и Мариупольский – серебряные трубы. Эти штандарты и трубы имели одинаковую надпись: "За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.". Русский гусарский мундир 1812 г. имел много деталей, заимствованных из венгерской национальной одежды: короткую (до талии) суконную куртку со стоячим воротником – доломан, поверх которого надевалась ещё одна куртка – ментия или ментик, узкие рейтузы – чикчиры и короткие сапожки – ботики, украшенные черной шерстяной кисточкой. Вокруг пояса гусары носили кушак, представлявший собой сетку из шнуров с перехватами – гомбами. Черный, обшитый кожей кивер украшался белым султаном, шнурами (этишкетами) и репейком. Кокарда делалась в виде круглой розетки из черной ленты с оранжевыми каймами и с металлической петлицей по цвету пуговиц. В лейб-гусарском полку на кивере был герб в виде двухглавого орла из красной меди. Подбородный ремень кивера покрывался плоской металлической чешуей. Доломан, ментик и чикчиры были расшиты шнурами и тесьмой. На груди доломана и ментика нашивались 15 поперечных рядов двойных шнуров с тремя рядами выпуклых пуговиц, из которых центральный находился на правом борте, а два другие – при углах шнуров, уложенных завитками. Ментик обшивался белым (в гвардейском полку черным) бараньим мехом. Гусары, вооруженные пиками, в теплое время года вообще не носили ментиков, так как они мешали пользоваться пиками, а в холодное время ментики носили одетыми в рукава. В походе гусары носили на выпуск серые суконные рейтузы, которые были с внутренней стороны обшиты черной кожей и по наружным швам имели по 18 пуговиц, обтянутых серым сукном. Для укрытия от непогоды гусары имели широкие серые плащи со стоячим воротником, застегивавшимся на одну пуговицу (у гвардейцев плащи имели воротники в виде шали). Основное холодное оружие рядового гусара – сабля в кожаных с железной оправой ножнах, с медным или железным эфесом, носимая на поясной портупее из красной кожи; огнестрельное оружие – два седельных пистолета. Кроме того, гусары были вооружены карабинами, но после приказа от 10 ноября 1812 г. вместо карабинов каждому эскадрону было оставлено только по 16 мушкетонов для стрельбы дробью. Весной 1812 г. гусары первой шеренги в Александрийском, Ахтынском, Гродненском, Елисаветградском, Изюмском, Мариупольском, Павлоградском и Сумском полках получили на вооружение уланские пики с черными древками, без флюгеров. Они-то и были традиционным оружием калмыцких воинов-шаманов. Патроны гусары носили в лядунке, которая крепилась на перевязи через левое (при наличии карабина или мушкетона – через правое) плечо. В снаряжение гусара также входила плоская сумка – "ташка", украшенная галуном и вензелем и крепившаяся к портупее. Унтер-офицеры имели на воротнике и обшлагах доломана золотые или серебряные галуны и на султанах черные с оранжевым верхушки. Ментики у них были оторочены черным мехом. Трубачей гусарских полков отличали красные султаны. Их доломаны и ментик по всем швам обшивались галуном, а на плечи из того же галуна нашивались "крыльца". Офицеры носили ментик, отороченый серым мерлушковым мехом (в гвардии – черным бобровым), шнуры и тесьма на мундире были золотые или серебряные, по цвету пуговиц. Этишкет и кушак – из серебряных шнуров. На груди доломана и ментика вокруг шнуров нашивалась бахрома соответствующего цвета, у обер-офицеров (корнетов, поручиков, штабс-ротмистров и ротмистров) – тонкая в полвершка длинной, а у штаб-офицеров (майоров, подполковников и полковников) – толстая, с блестками, длинной в вершок (4.5 см). Лядуночные перевязи обшивались галуном. Крышки лядунок (серебряные или золотые) украшались государственным гербом. Парадный мундир гусарского офицера стоил очень дорого, поэтому в гусарах могли служить лишь состоятельные люди. Например, известную кавалерист-девицу Надежду Дурову незадолго до войны 1812 г. недостаток средств вынудил перейти из корнетов Мариупольского гусарского полка тем же чином в Литовский уланский, где служить было гораздо дешевле. В целях экономии расшитые золотом и серебром доломаны и ментики офицеры носили только в особо торжественных случаях, повседневные же мундиры имели отделку из белого или оранжевого шелка. Кроме того, офицерам вне строя разрешалось носить однобортные темно-зеленые вицмундиры и сюртуки с эполетами. Воротники и обшлага вицмундиров были подобны мундирным, с гусарским шитьем, отвороты фалд – красные у всех полков, а эполеты по цвету пуговиц. При вицмундирах полагались темно-зеленые чикчиры без шитья, а также ботики. Гусарские полки различались между собой цветом деталей обмундирования и снаряжения, металлического прибора, шнуров и пр. Полковая расцветка униформы русских гусар 1812 г. показана здесь. И тем не менее уставную форму нарушали постоянно. Согласно широко известному анекдоту, в начале 1800-х гг. Александр явился на развод караулов с незастегнутыми пуговицами на клапанах; на замечание адъютанта он отвечал, что Император "не может быть одетым не по форме". Уже на следующий день офицеры столичного гарнизона, а за ними и всей армии, перестали застегивать две пуговицы на клапане обшлага; только лишь к середине десятых годов расстегнутой стали оставлять одну пуговицу. 26. «…Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, И назовет меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгус, и друг степей калмык….» 1836 г., «Памятник», А. С. Пушкин. …На уроке истории: – Вовочка, каким событием знаменателен 1799 год? – Родился Пушкин... – А 1812? – Пушкину стукнуло 13 лет! Ах, эти маршалы Наполеона, ах, эти маршалы... Бернадотт, Бертье, Бессьер, Брюн, Виктор, Лоран, Груши, Даву, Журдан, Келлерман, Ланн, Лефевр, Макдональд, Мармон, Массена, Монсей, Мортье, Мюрат, Ней, Ожеро, Периньон, Понятовский, Серюрье, Сульт, Сюше, Удино… Помнится, до той поры, пока Наполеон не прибыл к армии в 1805 г., ничего не было окончательно решено... Да и сам по себе почти никто себя не показал. Хотя люди всё были сплошь талантливые... в своих областях. А состав – обычный для того времени во Франции. А как вам такой факт из Лиддел Гарта? Вместо 60 шагов в минуту по уставу у противников французы делали сто (книги под рукой нет, могу ошибиться в цифрах). Вот такой фигней и набирались победы... в «Европах»… Позже, в засланьи на острове Святой Елены пожизненный ссыльный изгнанник Наполеон станет повторять многократно: «…Приходится согласиться с тем, что фортуна, играющая счастием людей, забавляется, устраивая дела мира сего». И при этом прибавлять: «…С того времени, как я стал во главе государства, я советовался только с самим собой, и это меня вполне устраивало: совершать ошибки я начал только тогда, когда стал прислушиваться к тому, что говорят советники». На самом деле и у русских с тупой шагистикой, оттачиваемой на казарменных мрачных плацах было так же... 22.02.1803 для пехоты на марше были даны следующие предписания: – обычный шаг – 75 ш/мин; – быстрый шаг – 120 ш/мин; А с 1807 г. дополнительно были введены: – тройной шаг, темп 200-250 ш/мин; – походный шаг – маршировка "вольно". У французов опять же всё было немного быстрее: – обычный шаг(pas ordinar) – 76 ш/мин, другие виды "шага" тоже чуть быстрее. Данные сведения взяты из Men-et-Arms №184"Russian Army of the Napoleonc Wars(1): Infantry, 1799-1814" издательства "Osprey". На русском языке книги издательства "Osprey" можно купить в пиратском "халявном переводе" т.н. "издательства" Торнадо – журнальная серия "Солдат". Вышло уже несколько десятков "Солдатов", посвященные различным эпохам, битвам и т.д.. Упор, в основном, на наполеонику. Качество перевода, несмотря на "пиратскость", достаточно высокое. Видимо отточенный маршевый шаг и помог «драпать» из России захватчикам-бонапартистам, в то время как русское воинство наступало неприятелю на примороженные и часто голые пятки… Можно придерживаться той точки зрения, что победы наполеоновской армии на европейском театре военных действий в лоскутных государствах в значительной мере были обусловлены следующими фактами: – во-первых, массовость и выучка, обусловленные призывной, а не профессиональной армией с долгим сроком службы. Вместе с этим и опыт; – во-вторых, готовность этими солдатами жертвовать, чему способствовал опять же призывной способ комплектования, а также атмосфера постреволюционной Франции; – в-третьих, это принцип тотальной реквизиции имущества побежденных народов для нужд французской армии. Это позволяло не только пополнять армию пушечным мясом (кстати, выраженьице то той самой поры), но и освободить ее от необходимости таскать за собой громадные продуктовые обозы. Все это не отменяет остальных причин, касающихся боевой организации, тактического полководческого дара и абсолютной убежденности в своей правоте Бонапарта. Армии тех пор в Европе были малыми и достаточно дорогими, посему жертвовали ими неохотно, и дух их был низок. А когда Европа приняла принципы ведения войны, предложенные Наполеоном, обескровленной Франции пришел конец. В России с массовостью, готовностью жертвовать армиями и самопожертвованием никогда проблем не было, вот потому французскому супостату и сломали хребет. В русской армии, солдаты регулярной профессионально по сути армии тоже имели достаточно опыта – большинство из них участвовали во многих войнах – в том числе и в Суворовских походах, – но это были всё те же государственные крепостные, часто отданные в солдатчину в оплату возможного минимального либерализма со стороны российских помещиков к их таким же крепостным-близким. Безо всяких сомнений, российская армия проиграли сражение на Бородинском поле. Однако – цена того стоила. Русские не побежали, а чисто по-скифски планово отступили, обтекая Бородинское поле обозами, раненными, растерзанными в арьеградных боях войсками. Французы понесли большие потери, что не могло не сказаться на моральном духе войска – таких потерь наполеоновская армия не несла с Египетского похода (да и то – в процентном соотношении к начальной численности; в абсолюте – никогда). Практически все европейские армии к тому времени комплектовались не вербовкой (рекрутские наборы и т.д.). Исключение – Британия, некоторые очень мелкие Германские страны и, частично, Швеция, где было принято набирать вербованные контингенты во время войны. Дать сражение раньше? Под Смоленском вряд ли – сил было гораздо меньше, у Царево-Займище – могли (но не было бы резервов Милорадовича и Московского ополчения), позиция была лучше Бородинской. А вообще, отступление Русских по Новой Смоленской дороге предопределило генеральное сражение у Москвы. Хотя еще академик Тарле писал об альтернативных направлениях отхода до/после Смоленска. Возможно, тогда война не затронула бы Москву. Но то и дело в ход кампании из блистательного Петербурга вмешивался сам августейший российский император Александр Первый. Говоря о королях и императорах того времени, Наполеон иронически замечал: «Есть короли, которые разыгрывают из себя пекущихся о благе народа ради того, чтоб лучше его обманывать, совсем как тот волк из басни, который преображался в пастуха, дабы ловчее истреблять баранов». А вот насчёт Смоленска. Уличные бои в те времена не шибко практиковались, к тому же под Смоленском у Наполеона была считай вся армия под рукой... А под Москву дошли, оставив гарнизонами, направив на Питер немалую часть армии. Истаяли, так сказать. Сам Наполеон по этому поводу мог бы сказать бы так: «Я питаю отвращение к иллюзиям: вот почему я принимаю мир таким, каков он есть». В то же время полиэтнические российские воинские партизаны практически оказались «спецназом», говоря на языке новой воинской терминологии. И в том была сила Кутузова. Он разжал кулак и выдавил из него на свободный воинский промысел самые цепкие, но не самые вооруженные силы, которые с пиками и рогатинами добывали себе в бою и амуницию, и пропитание, а главное, современное воинское вооружение, выкованное для наполеоновских солдат в двадцати странах покоренных Наполеоном Европы. Тогда как в крепостнической России солдаты были такими же крепостными, как и крепостные крестьяне, солдаты шведов служили только за землю. Но и вербованные части у шведов тоже были в небольших, правда, количествах. За весь 1813 г., например, так был сформирован единственный гусарский полк Мёрнера. Солдат Франции в то время был гражданином, а не крепостным... Видел стимулы роста – его вела более сильная идея, которой Наполеон умел заражать массы... По этому поводу он говорил так: «Монарх обязан тщательно следить за тем, чтобы раздел материальных благ не совершался слишком уж неравномерно, ибо в этом случае он не сможет ни удержать бедных, ни защитить богатых». И прибавлял при этом, что: «Пороки общества так же необходимы, как грозы в атмосфере. Если же равновесие между благом и злом нарушается, гармония исчезает, и происходит революция». В Российской империи верноподданных граждан быть не могло. Были либо крепостники, либо крепостные, либо насаждаемый повсеместно на окраинах необъятной страны некий караульно-пограничный субэтнос с козацкой организацией. Вот этот субэтнос и был имперским казачеством, имевшим очень мало общего с украинским козачеством Запорожской Сичи… и был имперской войсковой опорой – и пограничниками, и жандармами… Запорожскую вольницу заменили поместным военно-пограничным рабством, с той лишь общей организацией казачества, которая была удачно позаимствована у воинской организации Запорожской Сечи… Что касается тогдашней французской армии... Да, в немалой степени Императорская армия сохранила в себе лучшие черты революционной армии. Избавившись от худших, во французскую армию бы возвращены и жёсткая дисциплина, и чёткое деление на подразделения. Кроме того, как и всегда, как и при королях, Франция поддерживала вполне конкретные европейские народы, поставившие в её ряды своих бойцов. Не худших бойцов. И не худших полководцев… О полководцах Наполеона... Забавно, но каждого из них в отдельности гением не назовёшь. Храбрецы, лихие рубаки... Но вот в отдельных сражениях – нули абсолютные. Вспомним Кремса хотя бы… Но сам Наполеон был практически военным гением. Особенно как тактик – гений на все 100%. Но в стратегии Бонапарт разбирался слабо: сначала застрял в горной партизанской Испании, а потом загруз и померк в необъятной зимней России... Но если все прочие солдаты были преданы своим правителям, французский солдат был предан вдвойне. И, хотя это и не исторический источник, можно рекомендовать почитать рассказы о бригадире Жераре сэра Артура Конан Дойля. А по сути все было просто! У Франции была совершенно новая армия буржуазного типа, комплектуемая свободными людьми по призыву. А у России, Австрии и некоторых других (типа Пруссии до 1807 г.) стран – были феодальные армии. Комплектовались они за счет "тяглого" населения, служба была практически пожизненная, а "сословность" просто колоссальная. У всякого Императора могут быть только подданные. Желательно, конечно – верноподданные. Гражданство – удел республики. Вот почему, став французским Императором, Наполеон стал плодить и новую аристократию, вводя титулы "Граф Империи", "Барон Империи" и т.д. Эти титулы в большом количестве получили люди "низкого" происхождения за свои заслуги. Сам император Наполеон говорил о пресловутом человеческом факторе с неким горьким сарказмом: «Среди людей, которые не любят, чтобы их притесняли, есть немало таких, кому нравится самим делать это». – И к этому прибавлял: «Общественный порядок любой нации покоится на выборе людей, предназначенных к тому, чтобы поддерживать его». Но этот порядок был для подчиненного большинства, тогда как венценосные особы обычно были окружены людьми малоприятного свойства: «У королей нет недостатка в людях, которые находят случай возразить. Я никогда не допускал этого. Врач нужен для того, чтобы лечить лихорадку, а не писать на нее сатиру. У вас есть лекарства? Так дайте их: если нет, помолчите». Русская и Австрийская армии были самыми мощными на континенте, но – феодально-профессиональными что ли… комплектуемые путем рекрутских наборов (среди "тяглого" населения) и по сословным принципам, с большим сроком службы. Офицеры и генералы в них были практически поголовно дворяне. Выбиться из солдат в офицеры теоретически было возможно, но при этом надо было иметь элементарное образование, беспорочную службу на протяжении всего срока (20-25 лет), воинские и служебные отличия. При этом была вероятность получить офицерский чин в нестроевых обозных и пр. частях с последующим увольнением в запас с "пенсионом" по низшей офицерской ставке и, разве что иногда, – личное ненаследуемое дворянство. Но в побежденной Франции в 1815 г., когда от королевской Франции не осталось и следа, там легко и просто крупнейшие феодальные государства реставрировали монархию, посадив на трон очередного феодала Бурбона… Правда, сажали его на трон с "гемороем" дважды, "переварив" 100 дней Наполеона. Общество просто устало от войны в течение 25-ти лет, а Император "изжил" себя и свою идею. Но состав и способ комплектования армий, а также возможность "человеку из народа" выйти "в люди" был у каждой страны свой. И тут французы были вне конкуренции. Кто вышел из народа с момента коронования Наполеона как Императора Франции, поднявшись до высот Мюрата и Нея? 2 декабря 1804 г. – день рождения Императора. Дата провозглашения Бонапарта Императором Наполеоном I – 18 мая 1804 г. А первые звания Маршалов Империи получили 19 мая 1804 г. за заслуги перед Францией сразу четыре известных генерала республиканской армии получили звание Почетного маршала Франции: – Келлерман Франсуа-Этьен-Кристоф – сын юриста, революцию встретил в чине бригадного генерала королевской армии, выиграл битву при Вальми 20 сентября 1792 г.; – Лефевр Франсуа-Жозеф – из крестьян, в 1789 г. – сержант. Защищая королевскую семью, был ранен. Стал бригадным генералом в 1793 г.; – Периньон Катрин-Доминик – выходец из зажиточной семьи, в 1791 г. был избран депутатом, а в следующем вернулся на военную службу – бороться против вторгшихся во Францию войск коалиции, победитель австрийцев и пруссаков в 1794-1795 гг.; – Серрюрье Жан-Матье-Филибер – из дворян, участник Семилетней войны. 1789 г. Серюрье встретил в звании премьер-майора. Тремя годами позже он – полковник. Как и многие офицеры, вскоре был разжалован, отстранен от армии, и вновь вступил в нее уже в качестве рядового. Меньше чем за три года – в 1795 г. – он получил звание дивизионного генерала, герой Итальянской кампании 1796-1797 гг. Кроме этого Императорскими декретами в сан маршалов были введены 24 боевых генерала. Если рассматривать Маршалов, получивших это звание после 1804 г., то из "недворян" были: – Виктор Клод Перрен, – Удино Николя-Шарль, – Сюше Луи-Габриель, – Гувьон-Сен-Сир Лоран. Из них, соответственно, совсем "из низов": – Удино Николя-Шарль, – Гувьон-Сен-Сир Лоран. Двое. И эти двое – из "мещан"… Конечно, это не значит, что в офицеры из "низов" вовсе перестали производить. Но всё же стоит отметить, что по вступлении Наполеона на императорский престол, производство в офицеры в основном вернулось на круги своя... царь, царевич, король, королевич... в сторонке – сапожник, портной... – Асперн-Эсслинг, 1809 г. Полное поражение от австрийцев эрцгерцога Карла. При этом погиб маршал Ланн. – Прейсиш-Эйлау, 1807 г. До Бородино считалось самым кровавым сражением наполеоновской эпохи. Практически ничейный результат. Потери примерно равные, но Беннигсен решил отступить на следующий день. У Наполеона – примерно те же мысли, но Беннигсен "опередил" его. Про Бородино. У Наполеона достаточно четко выраженная задача: "достать" Русскую Армию, дать генеральное сражение, разгромить, занять Москву и заключить мир на своих условиях. Т.е. стандартный вариант для европейских стран с небольшими территориями. У русских – пополнившись резервами и ополчением дать генеральное сражение, разбить французов, отвести угрозу от Москвы и далее перейти в общее стратегическое контрнаступление, либо пытаться заключать перемирие полностью на своих условиях. У Кутузова. Его слова после сдачи Смоленска: "Ключ к Москве потерян". Похоже, когда уже все не верили в спасение Москвы, полагаясь в данном вопросе разве что на Чудо или Бога. Сам он рассчитывал получить по-максимуму подкрепления и продолжать «скифскую стратегию Барклая". То есть, нанести удар под Смоленском и только тогда отойти… Но многие критики забывают о Пирровой победе, которая могла бы полностью расчленить и угробить агонизирующую и обескровленную длительным отступлением русскую армию…Сражение же давать приходилось хотя бы для поднятия боевого духа, а также в угоду общественному мнению и царю. Кутузов, как опытный и циничный царедворец не мог это проигнорировать. К тому же под Смоленском Наполеон мог еще создать двойное превосходство. Он бы просто обошел бы Смоленск, связав оборонявшихся боем. Он, пожалуй, так и сделал бы. Но ему помешали: Неверовский и Жюно, который медленно передвигался. Практически буксовала вся армейская экспедиционная инфраструктура… Малоярославец – так там и крепостных стен нет, но восемь раз из рук в руки переходил этот город. Дралось единовременно (но происходила ротация) примерно по корпусу и у нас, и у французов. Причем, ослабленные кампанией, неполные. А знаете почему? Это был центр доформирования иррегулярных полков с Волги и Дона, по нашим понятием – колоссальнейшая учебка пеших и конных подразделений. Именно здесь и доформировывался Симбирский калмыцкий полк, из которого в корпус, дерущийся за Малоярославец то и дело привлекались всё те же калмыцкие и башкирские эскадроны… И всё таки Бородино… По последним подсчетам (совместная работа Васильева, Подмазо, Ивченко, Попова и Земцова) наши потери за 24-26 августа 1812 г.– 45-50 тыс. чел. (из них не менее 30% убитыми; а около 15 тыс. тяжелораненых пришлось потом оставить в Можайске и Москве, где почти все они погибли: либо в огне, либо от отсутствия какого-либо ухода). Потери французов за тот же период: 30-35 тыс. чел. (из них не менее 10 тыс. убитыми; так же основная часть тяжелораненых умерла из-за отсутствия ухода). Всего же до Бородина дошло чуть более ста тысяч, а большая часть российских войск оставалась гарнизонами по дороге. Срабатывала привычная для Империи модель застав, сегодня бы сказали блок-постов и казачьих либо гусарских разъездов. А равнять 35 тыс. отборных войск с 40-45 тыс. обычных, что оказались у Кутузова под рукой – негоже, тем более с Бонапартом во главе. Даже резервы под командованием ген. от инф. Милорадовича и ген.-лейт. Клейнмихеля, присоединившиеся к армии перед Бородино, были распределены по наиболее пострадавшим за время кампании частям и были частично обучены (от 1 года до 6 месяцев). За 6 мес. – 1 г. человек не может научиться "держать строй" и совершать сложные перестроения в линии и в каре под залповым стрелковым огнем и картечью противника. Для этого требовалось не менее 5 лет ежедневной муштры, чтобы человек превратился в бездушный автомат, больше боящийся своего сержанта, чем смерти. Если подумать, то боевая ценность гвардии определялась ведь (кроме физических данных) высоким, в сравнении с армейским, уровнем строевой подготовки. А потери ополчения и казаков в ведомостях не отражены вовсе. Поэтому боевые качества среднего солдата были примерно равными, но опыт участия в реальных военных действиях всё же несопоставим.. К тому же Старая Гвардия Наполеона выделялась над всеми, но она-то и не участвовала в сражении – за исключением гвардейской артиллерии. Просто надо понимать, что в Русской Армии, когда крестьянин становился солдатом, то он переходил уже в совершенно другую категорию граждан, увы всё тех же крепостных. Он становился профессионалом военной службы, за время 22-25 лет. И по ее окончании он практически никогда не возвращался к работе на земле. Он становился совершенно другим, "государственным", человеком. "...В 1808 г. созданы 29 рекрутских депо – (учебок в нынешнем понимании – Ве Ша), программа обучения в них была рассчитана на 9 мес., после чего рекрут отправлялся в войска... В каждом депо содержалось по 2 280 рекрутов... Командные кадры (1 штаб-офицер, 16 обер-офицеров, 24 унтер-офицера и 240 старослужащих рядовых) откомандировывались из дивизий... С целью ускорения подготовки рекрутов в ноябре 1811 г. рекрутские депо были преобразованы в разновидность резервных войск. По степени подготовки рекрутские депо были разделены на 1-ю и 2-ю линии... Из 130 тыс. новобранцев, собранных по 81-му рекрутскому набору, 87,5 тыс. чел. поступили в депо 1-й линии, а 43 тыс. чел. – в депо 2-й линии. Все Р.д. располагались в 300-500 верстах от границы. Каждое Р.д. 1-й линии было приписано к одной из 24 армейских пех. дивизий и одновременно являлось ее резервной бригадой. В депо 1-й линии... осуществлялось обучение, вооружение, обмундирование рекрутов и снабжение их амуницией, необходимой для похода (котлы, палатки, обоз). Каждое Р.д. 1-й линии разделялись на шесть батальонов 3-х ротного состава (по числу полков в дивизии), которые именовались 4-тыми резервными батальонами соответствующих полков.... По Указу о составлении новых дивизий от 14.3.1812 г. резервные батальоны и эскадроны Р.д. послужили базой для создания десяти резервных пехотных (30 – 39-й) и четырех резервных кавалерийских (13-16-й) дивизий... Десять редукторских депо 2-й линии предназначались для укомплектования депо 1-й линии после ухода из них полностью обученных и экипированных контингенов. В Р.д. 2-й линии производилось только первоначальное обучение рекрутов (без оружия).... Кроме того, к батальонам Р.д. 2-й линии причислялись роты местных батальонов Внутренней Стражи. Командовали Р.д. 2-й линии командиры батальонов Внутренней Стражи.... По указу от 27.6.1812 г. бОльшая часть личного состава Р.д. 2-й линии поступила на формирование шести номерных полков (9-14-й), сами Р.д. были расформированы, а оставшиеся рекруты остались при губернских батальонах Внутренней Стражи..." (цит. по "Отечественная Война 1812 г. Энциклопедия", М., РОССПЕН, 880 стр., 2004) Не всегда спеши выполнять команду начальства… Едва ли не всегда за ней последует команда: «отставить». Это я к тому, что под Малоярославцем как раз и были развернуты резервные депо 1-й линии, что, по сути, давало возможность армейскому командованию качественно обучать новобранцев, и. похоже именно там формировались и доформировывались как пешие, так и конные иррегулярные полки российской Армии. По сути – это было кузнеца низовых и младшесоставных воинских кадров. Отсюда шли на войну с супостатом маршевые батальоны, вот почему Наполеон стремился именно эти слабообученные, но принципиально потенциальные для последующих воинских действий войска, к тому же по сути безоружные пленить и истребить ко их становления, в качестве полноценных боевых единиц. К этому месту стягивались как в накопительный воинский портал пешие и конные вновь сформированные подразделения с Дона и Волги… Сюда же направлялся и Симбирский калмыцкий полк с многочисленными съестными и одежными обозами для русской армии. Наполеона оставалось захватить сей узел и прихватить харчей с амуницией… Так что бои за город действительно и причинно велись нешуточно. Наполеону нужен был не город Малоярославец, а та резервная инфраструктура, которой город обладал… Туда и прибыл полк, в который направили служить и молодого воина-калмыка Баатара Джаргаева… Неудивительно, что это только в сказках три года ждут обещанного. Русский полководец Багратион не ждал, желая дать сокрушительный бой французским захватчикам под Смоленском, но вместо этого ему пришлось более десятка раз брать плацдарм развертывание генеральных воинских резервов российской армии, в битвах за который погиб не один маршевый батальон… Но калмыцкую конницу под себя не сумел взять у главнокомандующего даже сверх отчаянный Багратион… Я хотел бы так закончить эту главу. Последние прижизненные встречи с ныне почившим советским отставным полковником-бурятом Цырендоржи Дымбрыловичем Цырендоржиевым открыли мне глаза на механизм функционирования советского Степного (резервного) фронта в 1942-43 гг. Сталин откровенно не доверял ни калмыкам, ни бурятам. Калмыков сразу после войны выслал в Сибирь, а у бурят Сибирь была в крови. И вот, что мне рассказал старый бывалый воин. Сформируют эшелон бурятов, назовут полком, выдадут боевое красное Знамя, и будто специально налетит в чистом поле вражеская авиация и за несколько километров от полосы фронта разбомбит бурятский эшелон… Из 800 человек в живых останется 50-70 и их тут же отправят на переформирования. С начала 1942 г. по конец 1943 г. бурятские маршевые полки, целые эшелоны сдавались немцам… Трудно понять как, но из шести эшелонов с воинами бурятами до фронта дошел только один. «Иногда мне казалось, – рассказывал беззлобно Цырендоржи Дымбрылович, – что на самолетах только кресты были немецкими, а бомбили прицельно и кучно наши летчики… Репетировали на безоружных бурятах будущие бомбодировки в тылу врага…». Я хотел бы не акцентироваться на этом вопросе. Но, буряты на смерть отказывались стоять в заградотрядах СМЕРШа и поливать горячим свинцом спины отставшим от атаки русским братьям… За это они и обязаны были ответить по сталинской мерке… В СМЕРШЕ оставались жестко принудительно казахи, киргизы, якуты, и представители многих другие евразийских народов СССР, Но ни бурят, ни калмыков в расстрельных командах НКВД не было… Сталин же не простил за это ни тех, ни других… Тогда как русские полководцы императорской России куда как тоньше понимали этнические особенности каждого народа империи, и никому не давали право делать из отдельного народа или целого субэтноса (царских казаков) особого рода карателей… Это главное различие между условно Степным (резервным) фронтом времени Кутузова и Багратиона и совершенно иным Степным (резервным) фронтом времени Сталина и Жукова… Бурятов Сталин жестко прокомпостировал в маршевых эшелонах, идущих в сторону фронта. Увы, это преступление сталинизма до сих пор так и остаётся малоизученным… 27. Мы люди неплохие. Чуть вечер, мы в пути. Фонарщики лихие, волшебники почти. Шагаем вслед, вслед, вслед, Туда, где тень, тень, тень. Да будет свет, свет, свет. Как будто день, день, день. Мы не играем в прятки с полночной тьмой, о нет. Все тайны и загадки пожалуйте на свет. Песня фонарщиков из советского фильма «Приключения Буратино» * * * На площадях древних Афин горели по ночам яркие костры из ветвей смолистых деревьев. Древний Рим с факелами, прикрепленными к стенам зданий, и масляные лампы Египта... Узкие кривые улицы Гранады – столицы последнего арабского халифата в XIV в. – уже освещались фонарями с масляными плошками. В древнем Китае праздник фонарей символов счастья и благополучия – возник еще три тысячи лет назад! А «просвещенная» Европа все еще сопротивлялась. Так, в газете «Кельнише Цайтунг» в 1818 г. было опубликовано характерное для того времени воззвание: «Уличное освещение с теологической точки зрения есть вмешательство в Божий распорядок. Ночь нельзя превратить в день; – с медицинской точки зрения ночное пребывание на улицах будет увеличивать заболевания; – с философской точки зрения уличное освещение должно способствовать упадку нравов; – с полицейской точки зрения оно делает лошадей пугливыми, а преступникам помогает; – с общественной точки зрения публичные празднества имеют назначение создать подъем национального чувства, большое значение при этом имеет иллюминация, существование же постоянного уличного освещения значительно ослабит эффект, производимый иллюминацией». И тем не менее, к концу XVIII в. уличное освещение все-таки стало непременной и привычной частью благоустройства большинства крупных городов мира. Сказки и фэнтази о фонарщиках обычно полны горькой поэзии… …Розы всегда стараются казаться страшными и колючими, хотя у них есть только маленькие шипы, да и те – совсем не страшные. А принцы всегда умирают или улетают, и остаются только короли, пьяницы, фонарщики или, на худой конец, охотники, которые готовы "бесстрашно" застрелить последнего друга – лиса... …Давным-давно, когда фонари были спиртовыми, фонарщики каждый день заливали в них горькую и мерзкую на вкус жижу и поджигали. Надо ли говорить, что фонари прогорали быстро: в любом городе хватает людей в должной мере мужественных и неприхотливых, чтобы пить что угодно, добытое где угодно. Посчитав расход спирта, магистрат постановил заключить спирт в железные коробки, запирающиеся на замок, а каждому фонарщику выдать по ключу, чтобы те могли менять топливо каждый вечер. После этой разумной и мудрой меры пить фонарный спирт продолжали только фонарщики, причем в гораздо меньших количествах. Порой в те времена можно было увидеть мирную картину: фонарщик, не осиливший последнего глотка фонарного спирта, спал, прислонившись спиной к фонарному столбу, а его ключ висел на столбе, раскачиваясь на ветру, и блестел. …Кристоф Таубеншляг – потомственный фонарщик, профессиональный «хранитель пламени», принесенного с Востока его предком, розенкрейцером. Юный фонарщик бесстрашно выходит на бой с Владычицей мрака, которая осыпает Кристофа метеоритным ливнем, «бомбами космической бездны, безглазыми головами демонов, вслепую ищущих свою добычу». Но пламя в душе фонарщика оказывается сильнее этой сатанинской пиротехники: сама смерть превращается, столкнувшись с юношей, в огонь жизни. Фонарщик зажигает фонари факелом на длинном шесте. Фонари заправлены, их надо только зажечь. Души готовы к тому, чтобы их зажгли. Должен найтись «фонарщик», который вопреки всему разыщет и зажжет эти «светильники». И тьма отступит перед вереницами фонарей, больших и малых, зажигаемых неутомимыми волшебниками… … На площадях древних Афин горели по ночам яркие костры из ветвей смолистых деревьев. Древний Рим с факелами, прикрепленными к стенам зданий, и масляные лампы Египта... Узкие кривые улицы Гранады – столицы последнего арабского халифата в XIV в. – уже освещались фонарями с масляными плошками. В древнем Китае праздник фонарей символов счастья и благополучия – возник еще три тысячи лет назад! А «просвещенная» Европа все еще сопротивлялась. Так, в газете «Кельнише Цайтунг» в 1818 г. было опубликовано характерное для того времени воззвание: «Уличное освещение с теологической точки зрения есть вмешательство в Божий распорядок. Ночь нельзя превратить в день; – с медицинской точки зрения ночное пребывание на улицах будет увеличивать заболевания; – с философской точки зрения уличное освещение должно способствовать упадку нравов; – с полицейской точки зрения оно делает лошадей пугливыми, а преступникам помогает; – с общественной точки зрения публичные празднества имеют назначение создать подъем национального чувства, большое значение при этом имеет иллюминация, существование же постоянного уличного освещения значительно ослабит эффект, производимый иллюминацией». И тем не менее, к концу XVIII в. уличное освещение все-таки стало непременной и привычной частью благоустройства большинства крупных городов мира. В Париже первые фонарные столбы появились еще в 1667 г. Но ещё задолго до этого первыми после «темных веков» в Европе осветились французское аббатство Сен-Дени и английский Оксфорд. Произошло это в XII ст. Пожалуй, к XIII в. можно отнести появление в Европе фонарей в металлических клетках, которые подвешивались на небольшой высоте на углах зданий. Фонари этого времени украшают флорентийский дворец Строцци. Эпоха Возрождения стала временем бурного развития торговли, искусств и ремесел, – это не могло не отразиться и на облике городов. Чтобы привлечь клиентов, европейские цирюльники и брадобреи начинают украшать свои дома фонарями и лампами. Их примеру следуют кондитеры, а затем и другие ремесленники. В моду входят небольшие фонарики, выполненные ювелирами; благородные дамы носят их на поясе. Такие светильники заправляли благовонными маслами; при горении «дамские фонари» не столько освещали дорогу, сколько выделяли одурманивающие запахи. В ходу были также тканевые и бумажные фонарики, называвшиеся венецианскими. В 1665 г. парижский аббат Лаудатти получил от французского короля привилегию на создание сети пунктов по прокату фонарей. Такие пункты – фонарные будки – были расставлены по всему Парижу на расстоянии 300 метров друг от друга. За плату в 50 су пешехода сопровождал фонарщик с фонарем; у фонарщика на поясе висели песочные часы, отсчитывавшие время его работы. Провожатые с фонарями стали пользоваться огромным успехом, что привело аббата к обогащению, а французского короля – к идее ввести специальный подушный налог на освещение и по-настоящему осветить улицы Парижа. По приказу короля была создана должность лейтенанта полиции, ответственного за освещение города. Но только с Первыми после «темных веков» в Европе осветились французское аббатство Сен-Дени и английский Оксфорд. Произошло это в XII ст. Пожалуй, к XIII в. можно отнести появление в Европе фонарей в металлических клетках, которые подвешивались на небольшой высоте на углах зданий. Фонари этого времени украшают флорентийский дворец Строцци. Эпоха Возрождения стала временем бурного развития торговли, искусств и ремесел, – это не могло не отразиться и на облике городов. Чтобы привлечь клиентов, европейские цирюльники и брадобреи начинают украшать свои дома фонарями и лампами. Их примеру следуют кондитеры, а затем и другие ремесленники. В моду входят небольшие фонарики, выполненные ювелирами; благородные дамы носят их на поясе. Такие светильники заправляли благовонными маслами; при горении «дамские фонари» не столько освещали дорогу, сколько выделяли одурманивающие запахи. В ходу были также тканевые и бумажные фонарики, называвшиеся венецианскими. В 1665 г. парижский аббат Лаудатти получил от французского короля привилегию на создание сети пунктов по прокату фонарей. Такие пункты – фонарные будки – были расставлены по всему Парижу на расстоянии 300 метров друг от друга. За плату в 50 су пешехода сопровождал фонарщик с фонарем; у фонарщика на поясе висели песочные часы, отсчитывавшие время его работы. Провожатые с фонарями стали пользоваться огромным успехом, что привело аббата к обогащению, а французского короля – к идее ввести специальный подушный налог на освещение и по-настоящему осветить улицы Парижа. По приказу короля была создана должность лейтенанта полиции, ответственного за освещение города. С 1667 г. Париже начала действовать государственная служба освещения, существующая и поныне. Освещение включалось не каждый вечер. В график работы, к примеру, киевских фонарщиков не входили два самых светлых летних месяца – июнь и июль. Кроме того, фонари не работали в "ночи, в которые по календарю должна светить луна" (дни полнолуния). "Если эти ночи светлы, – писалось в договоре, – то фонари не освещаются, если же будет облачно, или вообще не довольно светло, то гг. предприниматели обязаны освещать за свой счет фонари без особой платы, сверх 1800 часов в год. Указывать, требует ли состояние погоды освещение фонарей в ночи, показанные по календарю лунными, предоставляется городской думе или одному из ее членов, которому будет сие поручено". Начало уличному освещению Петербурга положил Петр I, приказавший в честь победы русских войск над шведами 23 ноября 1706 г. повесить фонари на фасадах домов четырех центральных улиц. А первые стационарные фонари были установлены на набережной Невы против Зимнего дворца. Вскоре бюрократы точно установили и записали, какой вид и цвет полагается иметь уличным светильникам: «деревянные, голубою и белою краской выкрашенные столбы, из коих каждый на железном пруте поддерживает шарообразный фонарь, спускаемый на блоке для чищення и наливания масла». С наступлением ночи улицы Киева в начале ХIХ в. погружались во тьму. Уличного освещения не было. Немногочисленные прохожие освещали путь переносными масляными фонарями. В Париже, например, первые фонарные столбы появились еще в 1667 г. Лишь в 1781 г. к приезду цесаревича Павла Петровича магистрат обязал каждого владельца усадьбы на Подоле установить у ворот по два фонарных столба. Но неизвестно, долго ли эти фонари освещали улицы, так как лампы заправлялись светильным спиртом (смесь винного спирта со скипидаром), что для горожан было очень дорогим удовольствием. А всё потому, что и киевские фонарщики были беспросветные пьяницы! Ведь ещё в 60-х гг. XVIII в. были предприняты попытки использовать вместо масла хлебный спирт. Но буквально через полчаса после выдачи «горючего» фонарщики были неспособны к работе. И тут появился керосин, его назвали «фотоген», это слово какое-то время обозначало и сами фонари нового типа. Когда фонарное топливо стало невозможно употреблять внутрь, его еще вполне можно было использовать для хозяйственных нужд, и в городах по-прежнему было темно по ночам. Как писали современники о московском уличном освещении, «фотоген Боаталя перед домом обер-полицмейстера горит как солнце, а чуть подальше все тускнеет, тускнеет...». А вот в провинциальной приволжской Сызрани в честь празднования всенародной виктории над супостатом и почти что антихристом Бонапартом было организовано уличное освещение. Ночью в центре города зажигали 247 керосиновых фонарей. Так было надежнее… Фонарщики не спивались, и что не тухло, то положенных ему пять самых темных часов ночного времени уже и не гасло… Обычно с полночи до пяти часов утра светились теплые фонарные светлячки в разных уголках обширной Евразии… В самоварной России часто использовалось и конопляное масло. До середины XIX в. и во всей Европе доминировали далекие от совершенства масляные фонари. «Далее, ради бога, далее от фонаря, – писал Н. В. Гоголь, – и скорее, сколько можно скорее проходите мимо. Это счастье еще, если отделаетесь тем, что он зальет щегольской сюртук ваш вонючим маслом". Конопляное масло зажигали «в ночное время токмо в темные часы по присылаемым из академии о темных часах таблицам». В Москве фонари впервые были зажжены в конце 1730 г. по случаю приезда членов Императорской фамилии. А немногочисленные прохожие на ночных киевских улицах освещали путь переносными масляными фонарями вплоть до начала XIX в. Бедные фонарщики фонарным маслом с удовольствием сдабривали кашу. Трудно винить их в этом, поскольку масло «чисто, для пищи приятного вкуса, но горит не так светло, потому что оно сделано из сырых коноплей, другого же из сухих коноплей в привозе нет». В среднем фонарщик следит за горением 150 фонарей, расставленных по улицам на протяжении около 6 км. Эта профессия сохраняла свой исторический вид, традиции и нравы до 40-х гг. XX в.! Отдельные представители славного цеха фонарщиков находят себе работу и в наше время. Тумский остров – единственный в Европе, где каждый вечер зажигаются газовые фонари. 91 фонарь за полтора часа зажигает господин Анджей из польского города Вроцлава: «У меня такая работа, где нельзя болеть, сыновья помогают, если я слягу. Ведь городу нужен свет». Сказочник-фонарщик, словно сошедший со страниц книжек Андерсена, до сих пор рассказывает путникам, как угасает огонь в фонарях. Романтику старинных газовых фонарей недавно вернули и на Королевскую дорогу в Праге. Если встретите фонарщика с длинным шестом, не забудьте прикоснуться к его одежде – согласно пражским легендам, фонарщик приносит удачу. А загадать желание в новолуние в круге фонарного света можно где угодно – надо только выбрать фонарь покрасивее. Но только к концу XIX в. фонари из неказистых мастодонтов стали превращаться в подлинные архитектурные шедевры. Петербургские фонари, в проектировании которых приняли участие Растрелли, Фельтд, Монферран, считались самыми красивыми в мире. Они были не только источником света, но и украшением городского пейзажа. На литые детали фонарей в послевоенной Москве и других городах уходила половина средств, отпускаемых на все освещение города. И фонари того периода вполне могут составлять конкуренцию знаменитым уличным светильникам Сан-Франциско или Парижа. В жизни каждого отдельного человека случается свой особый последний фонарщик. Об этом ещё в 1962 г. спел известный советский бард Булат Шалмович Окуджава: – Мой конь притомился, стоптались мои башмаки. Куда же мне ехать? Скажите мне, будьте добры. – Вдоль Красной реки, моя радость, вдоль Красной реки, до Синей горы, моя радость, до Синей горы. – А где ж та река, та гора? Притомился мой конь. Скажите, пожалуйста, как мне проехать туда? – На ясный огонь, моя радость, на ясный огонь, езжай на огонь, моя радость, найдешь без труда. – А где же тот ясный огонь, почему не горит? Сто лет подпираю я небо ночное плечом... – Фонарщик был должен зажечь, да фонарщик тот спит, фонарщик-то спит, моя радость, а я ни причем. И снова он едет один без дороги во тьму. Куда же он едет, ведь ночь подступила к глазам! – Ты что потерял, моя радость? – кричу я ему. А он отвечает: – Ах, если б я знал это сам! «Ночной разговор», Оле, 1962 г. 28. Разрабатывая образ воина-калмыка, «летучего гусара» и последнего фонарщика в г. Париже, я вижу его путь странном свечении старинного уличного фонаря… Всё начинается в приволжском российском городке Сызрань. Сызранский воевода согласно Указу российского Государя-императора набирает воинскую рать из расчета четырех бойцов-удальцов с каждой сотни мужчин пригодного для воинской службы возраста. Посланы гонцы и в приволжские степи… Не шибко богатый степняк-ойрат Баатар. Вечный пастух чужих табунов и овечьих стад, вечный наймит без полушки в халате получает прекрасного скакуна и отправляется вместе с отобранными воинами-калмыками через Сызрань в Самару. Из Симбирска к той же Самаре тянутся такие же вереницы воинских новобранцев – пеших и конных. Пешие частично на подводах, а частично в сопровождении этих подвод с провиантом и сукном для амуниции защитников Отечества. В охранении обозов едут конные воины башкиры из симбирских пределов, и воины-калмыки из Сызрани… В Самаре происходит первое переформирование в маршевые роты и конные эскадроны… Они еще безымянные, но с единым знаменем Самарско-Симбирского ополчения. Оним уже спаяны дисциплиной, поддержание которой берут на себя ветераны суворовских походом, мирно доживавшие отведенный им век в ветеранских домах по всему низовью Приволжья. Сейчас они просто цементирующий элемент разнородного аника-воинства, но за месяц следования от Самары до Малоярославца спешным образом пройден курс подвижного Резерного депо второй линии… Конники держат строй, пешие – маршевый шаг, срочным образом прямо в пути происходит первичное переобмундирование… что-то успевают подшить, что-то подогнать еще по старому крою и под Малоярославец в Резервное дето первой линии пребывает воинство прошедшее, скажем, общий предвоинский курс защитников Отечества… Российских крестян и мещан – православных и лютеран разбивают и разбирают по учебным ротам, приписанным к несущим оборону Смоленска и Малоярославца полкам. Башкиры, военные действия в Заволжье с которыми вспыхивали постоянно отказываются подчинятся пехотным отцам-командирам. Но на их норов есть укором – казацкая башкирская конница. Служивые башкиры не чета вольным… Прибывших ломают крепко под армейский устой… Секут перед строем, но прямо на лошадях… Лошадь идет по кругу, а удары сыпятся только по мере того, как проступают от прежних тугие кровавые полосы на спине… Это ещё не шпицрутены… Непокорных не убивают… Война, но выбивают дух вольницы жесточайше. Дважды бить по рубцу нельзя – шпицрутены, но ногайки гуляют, пока на спине остается вольное место… Только бы при этом не упасть с подвижного и всё время фырчущего скакуна… Упал, в солдаты попал. Загремел на все 25 лет… А там явил непокорство – расстел по законам военного времени и каторга в мирное… Такой себе укорот… А вот с калмыками тоже своя морока… Старшие просят, чтобы воины-шаманы имели время приворожить небо! Странно это – три дня уходит на то, чтобы каждый выбрал свой краешек тверди земной, чтобы заручась поддержкой Белого старца, – охранителя на Земле всех калмыков, обратился к нему и выбрад свой собственный небесный колодец, привратив его давним приговором в магическое зеркало… Да так же следует поступить трижды в ночи, чтобы приворожить святящиеся на небе звезды и почтить луну с должным для неё временем стояния…Война против супостата Бонапарта не ждет, и ждать светлые дни полнолуния некогда… Вторая проблема – мало калмыков, мало… На каждых десять башкирских ратников всего три калмыцких. Но калмык от присяги не отступит, он сам будет сражаться как целый разъезд башкирский… Молодой калмык Баатар Джаргаев, обретя право приворожить небо, и получив своё внутреннее магическое зерцало, превращается в такой же разъезд… Затем идут оборонительно-наступательные бои… Заключительные аккорды таких боев армейское командование превращает в резню… Одиночных и недобитых французов, ни единого не пленя, поголовно вырезают калмыки… Нет среди калмыков клятвоотступцев… В редкие часы затишья Баатар нарезает бузиновые прутики… Из трофейного ружейного масла, налитого в трофейные бритвенные стаканы и рюмки делает плошки, вставляет в них нарезанные прутья, чуть подсосав в каждый ружейного масла… Остается сделать колпак… Четыре-пять бузиновых форсунок расставляются по окружности, поджигаются и закрываются раскладной шелковой ширмой переносного китайского фонарика… Костер хорошо, но такой фонарик в обозной кибитке лучше… Туда собираются калмыки поговорить об оставленных в зарайской степи близких, родных и здесь же пьют травяные чаи… Благо даже под снегом воины-шаманы различают разнообразнейшее российское разнотравье… Русские унтера заходят на огонек… Часто рассказывают о блистательном Петербурге, но уже и в местах постоя заводят моду на калмыцкие фонарики… Шелк офицерских лент с французских мундиров подневольные старательные денщики натягивают на деревянные рамки, и вот уже русские превращают свои бивуачные стоянки в маленький походный Париж… Им ещё и не ведомо, когда они будут в Париже, но в том, что будут – ну у кого сомнения нет – ни у башкир, ни у русских, ни у украинских козаков, ни у калмыков из эскадронов «гусар летучих»… 29. "Джунгарская крепость была крепка, так как её кирпичами были люди..." Молла Абд ал-Алим, XVIII в. "Характер народа не изменяется в течение всей его жизни, пока есть народ – есть и его характер, и миропонимание. Переходя от рабовладения к феодализму, от феодализма к капитализму, народ не меняет свой характер, а всего лишь модифицирует его, т.е. одни качества характера отодвигаются на задний план, другие выходят на передний. Таким образом, ойраты эпохи Чингисхана, средневековый и современный ойрат – это всего лишь разные вариации одного и того же характера". (С.Минаев) Чтобы понять первооснову, сердцевину менталитета калмыцкого (ойратского) этноса, следует вспомнить, что источник жизнеспособности любой нации – это, прежде всего, её мораль – идеологическая основа. Изучая историю и культуру, систему воспитания и поведенческие характеристики калмыков, можно сделать выводу, что в основе ойратского менталитета находятся следующие начала: культ героя, коллективизм и рационализм. Это молекулярные основы, идейное ядро, ДНК калмыцкого этноса. Во II тыс. до н.э. на территории Центральной Азии произошли значительные изменения природных условий. Мягкий и влажный климат неолитического периода сменился сухим и резко-континентальным. Установился климат, характерный для современной Монголии: сильные ветры, жара, зимой трескучие морозы. Изменившиеся условия были малопригодными для развития земледелия. Необходимость приспособления к менявшимся условиям окружающей среды способствовала формированию у предков монгольских племен особого типа хозяйствования – кочевого скотоводства. Переход к новому экономическому укладу создал новые условия жизни, менялись и понятия ценностей. Мерилом ценности, термином, обозначавшим успешность и богатство, становится скот (мал). Качество пастбищ (их пригодность в разные сезоны, наличие кормовых трав, водопоев) было неодинаковым, и это вызывало борьбу. Возросла значимость мужчины-воина, умевшего организовать защиту своих сородичей и их имущества, умелого скотовода-знатока, который мог бы сохранить поголовье во время суровых зим и летних засух. О прославившихся воинах слагали песни и легенды, их подвиги увековечивались в наскальных рисунках и стелах. Потомки прославленных героев наряду с принадлежностью к прежнему тотемическому роду матери гордятся и происхождением от знаменитого воина. Таким образом, род и община постепенно стали патрилинейными. Однако понятие о материнском роде не исчезает, но отходит на задний план. Складывается понятие о двойном родстве, закрепленное в калмыцких терминах (авhнр, наhцхнр). Культ героя, воина развивался у многих народов: в Европе было рыцарство, в Японии самурайство, схожие с ними институты формировались у казахов, черкесов... У большинства из них были выработаны кодексы чести, собственная философия и мировоззрение. Однако в народе их идеология так и не стала популярной вследствие сословной ограниченности. Более того, простой народ – носитель основной культуры этноса – зачастую ненавидел сословие воинов, так как именно с их стороны подвергался наибольшим унижениям и притеснениям. У ойратов же подобного сословия не существовало в принципе, они были слишком малочисленны, чтобы позволить себе разделение на служилых и не служилых. Все мужчины были воинами. И культ героя у ойратов получил наивысшее развитие, стал абсолютом (идеалом) поведенческой модели всего народа. Нередко в случае надвигающейся силы в руки брали оружие и женщины. Именно поэтому небольшая грудь у женщин считалась признаком совершенства: большая грудь мешала стрельбе из лука, и калмычки носили специальные стягивающие камзолы. Каждый мальчик, воспитанный в ойратской среде, мечтал стать батыром – героем, стремился прославить свой род и укрепить могущество государства. Баатр – тот, в ком есть Бог, совершенный человек, считали в народе. В понимании ойратов это человек, обладающий не только выдающейся храбростью и физической силой, но и человек, обладающий несгибаемой волей, острым умом, умеющий брать ответственность на себя и принимать решения – настоящий патриот своего Отечества. Это человек, лишенный порочных слабостей, таких, как зависть, стяжательство, мелочность, сластолюбие, страсть к спиртным напиткам. Баатр – тот, кто ставил интересы народа выше своих собственных. Стать батыром было честью для воина, о них при жизни слагали песни и легенды, а ханы освобождали от всех налогов и податей, причем часто не только их, но и их потомков. Ойратский культ героя выкристаллизовался в течение веков путем естественного отбора наилучших человеческих качеств. С возникновением государств культ воина получил идеологическую основу – героический эпос "Джангар". Идеология культа героя развила, в свою очередь, такую черту характера, как индивидуализм. Большинству калмыков присуще желание выделиться на общем фоне, прославиться, быть в центре внимания. Их не интересуют мелкие дела, ради них калмык не станет тревожить свой покой, им всегда были интересны дела великие или хотя бы масштабные. Джангар – это повелитель вселенской державы, у его богатырей не меньший размах. Если хурул – то непременно самый большой в Европе, Сити чесс – единственный в мире город шахмат. Для калмыков очень важны имидж, мнение и восхищение окружающих, и то, что "о нас знают во всем мире". Недаром именно у калмыков получил распространение такой жанр, как магтал (восхваление). Калмыки по сравнению с другими народами более требовательны к окружающим в отношении своей персоны. Они хотят, чтобы их уважали, трепетно относясь к их персоне. Индивидуализм положил начало таким качествам в характере калмыков, как гордость, честолюбие, активность, оптимизм, настойчивость в достижении цели, свободолюбие, стойкость к страданиям, максимализм. Коллективизм присущ калмыкам издревле, ведь даже его исконное название "Дёрвн оорд" означает "Четыре ойрата". Малочисленность ойратов по сравнению с окружавшими соседями, наличие постоянных внешних угроз воспитали в народе корпоративность, этническое единство, доведенное практически до абсолюта. Вплоть до революции у калмыков сохранялась система коллективной ответственности. В степи с её суровыми законами было практически невозможно прожить в одиночку. Испокон веков каждый член рода был в ответе за всех. За проступок однохотонца отвечал весь хотон. Точно так же в случае удачи, каких-либо радостных событий торжество разделяли все члены общины. Вследствие сплоченности общества, как отмечает А. Крылов, "у них нет даже нищих, тогда как в самой маленькой нашей деревне это явление неизбежное". Такой тип коллективизма, в более широком плане общенационального или государственного единства, позволил калмыкам не только сохраниться, но и вписать немало ярких и славных страниц в историю многих государств Европы и Азии. Более того, давал возможность на равных вести диалог с величайшими мировыми империями – Россией и Китаем. Перед лицом же внешней агрессии ойраты забывали о своих обидах, неприязни и объединялись в неприступный монолит. Лишь однажды они изменили традиции. Китайцы смогли уничтожить Джунгарское ханство и практически всех его жителей, воспользовавшись глубоким расколом общества. Ойраты не сломались, но погибли практически все. Это ли не урок нам? Красноречив опыт стран СНГ в 1990-е гг. ещё раз показал – нация становится безвольной, когда лишается национальных ценностей. Национальное понимание коллективизма дало ойратам такие черты, как взаимовыручка, патриотизм, верность клятве, уважительное отношение к государству и власти, отзывчивость, гостеприимство, стремление к взаимопониманию, дисциплинированность, уважение к женщине, инертность. Особый отпечаток на ойратскую государственность наложила малочисленность народа. Идеология и фольклор были таковыми, что простой народ (хар ясн) осознавал свою ответственность за судьбу страны. Без этого понимания ойратские государства пали бы прежде, чем создались. В этом единении простых людей и аристократии заключалась сила народа и государства. В калмыцкой истории не было ни одного восстания простолюдинов против аристократии или ханской власти. Ойратская (калмыцкая) дисциплинированность достойна того, чтобы войти в сокровищницу мировой истории и культуры как уникальное явление. Вся жизнь человека, хотона, аймака была подчинена особому порядку. Никто не мог кочевать, как ему вздумается. Ежегодно хан отводил территорию для кочевки каждому улусу, тайши и нойоны распределяли её внутри улуса и т.д. Проведение всех торжеств и ритуалов по поводу свадьбы, рождения детей, похорон и т.д. также было подчинено законам, которые неукоснительно соблюдались. Даже внутреннее убранство кибитки (юрты) было строго определенным. Во время вражеских набегов на калмыцкие улусы каждый мужчина обязан был явиться в ставку нойона вооруженным и готовым немедленно выступить в поход. В противном случае в более ранние времена его казнили, а позже одевали в женскую безрукавку. Калмыцкую дисциплинированность и верность совершенным образом характеризует факт откочевки большей части калмыков в Джунгарию в 1771 г. Подготовка велась как минимум два-три года, но царское правительство не имело об этом достоверных сведений и потому не придавало данному факту серьезного значения. Существует легенда, что ввиду трудностей предстоящего перехода Убаши-хан издал секретный указ о том, чтобы калмыки два-три года не заводили детей. Что примечательно, калмыки исполнили его! Таким образом, в ойратах переплелись два, казалось бы, взаимоисключающих качества: яркий индивидуализм, происшедший из культа героя, и коллективизм. Условия жизни создали такие традиции, при которых оба качества настолько дополняли друг друга, что позволили калмыцкому народу не просто выживать, но и долгое время определять геополитическую ситуацию в своем регионе. Ойратский индивидуализм, находившийся в определенных исторических условиях, очень редко выливался в эгоизм. "Олн амтнд туслхла – алдр нерн делгрх, онц бийян татхла – му нерн делгрх" ("Окажешь помощь народу – распространится хорошая слава, будешь защищать собственное благополучие – распространится плохая слава"). Ойратский коллективизм был формой выживания множества личностей- индивидуальностей, связанных между собой общими культурными и духовными ценностями. Прямым подтверждением этому стал героический эпос "Джангар", где герои – яркие индивидуальности, личности объединены стремлением до конца служить народу и Бумбайской державе. Суровые условия кочевого образа жизни выковали в народе ещё одно очень важное для менталитета качество – рационализм. Можно сказать, что рационализм есть калмыцкий (ойратский) порядок. Рациональному началу было подчинено всё: убранство кибитки, порядок землепользования, государственное устройство и военная служба, традиции и обычаи, мировоззрение и политика. Рационализм по-калмыцки означает отсекать в жизни, быту, в походе всё лишнее, всё то, что человеку не нужно для существования. Материальная культура кочевников бедна, они производили только то, что было жизненно необходимо. Кочевники не понимали стремление оседлого населения, особенно горожан, к накопительству и комфорту – это противоречило их образу жизни и мировоззрению. Главная ценность для них – это духовное начало человека. "Кочевник всё, что ему дорого, носил в душе, а горожанин всё ему дорогое видел в материальном достатке". (Хара-Даван, 1991) Великий Чингисхан, основываясь на этом, также делил людей на две категории: на тех, для кого честь и достоинство – высшая жизненная ценность, и на всех остальных. Кочевая культура давала больше людей первого типа. В этом проявился рационализм кочевого мировоззрения. В борьбе за существование у кочевников, особенно монгольских народов, должны были рождаться люди, способные, не задумываясь, пожертвовать собой ради общего дела. Естественно, что различия в мировоззрении и образе жизни не могли не сказаться на отношениях между представителями двух таких разных культур. "Китайцы воспринимали кочевников, в том числе и ойратов, как варваров. Ойраты, в свою очередь, воспринимали оседлые народы как рабов. Д. Белль пишет, что ойраты "горюют о несчастии тех людей, которые живут постоянно в одном месте, и принуждены питаться своими трудами; по их мнению, – это составляет самую высшую степень рабства" (Цит. по Позднееву, 1880, с. 143). В ойратском языке понятие "раб" наряду с терминами "боол", "мухла" часто передается словом "китд" (китаец)". Калмыцкий менталитет тщательно подавлял проявление негативных эмоций, таких, как боль, скорбь, гнев. Считалось, что их открытое выражение навлекает опасности и беды а человека, его семью, сообщество. Простой вздох у калмыков уже считался грехом, а женщины не кричали даже во время родов. Соответственно социальный статус женщины был довольно высок. История сохранила немало имен женщин, игравших на ойратской (калмыцкой) политической арене выдающиеся роли. Союз Российского государства и Калмыцкого ханства является ярчайшим примером взаимовыгодного сотрудничества. Россия приобрела верных защитников своих южных рубежей, поставщиков лошадей для армии, лучшего мяса и других продуктов животноводства. В свою очередь, алмыцкое ханство получило надёжный тыл на севере, поставщика пороха, оружия, тканей, муки и других важных товаров. Калмыки, покоряя народы, приводили их в двойное подданство. Россия получала территории и политическую власть, а ханство облагало ясаком (налогами) новых подданных и взимало его уже в свою пользу. Причем такой союз был настолько важен для России, что калмыцкие правители сумели добиться права торговать на территории России беспошлинно. Таким образом, кочевой рационализм – преобладание духовного над материальным – помог нации закалиться и выжить в периоды подъёмов и упадков. Всё лишнее, наносное отсекалось, и наоборот, полезное прививалось. Именно рациональное начало поддерживало в нации баланс между индивидуализмом и коллективизмом. Поэтому три главных начала ойратского (калмыцкого) менталитета: культ героя, коллективизм и рационализм дали основу ойратской морали. В период Русской кампании 1812 г. российское правительство высоко ценило калмыцких воинов и дорожило их службой. В знак особых заслуг хану Аюке и некоторым калмыцким тайшам было определено годовое жалованье, состоявшее из денег, муки, вина и боевых припасов. Хотелось бы здесь привести слова Г. Н. Прозрителева: «Теперь, когда упорядочение свершилось, когда русский человек поставил свое знамя высоко над всеми соперниками в обладании страной и народный гений стремится к братскому общению со своими противниками и правдивому, без насилия чужого достоинства, общему укладу, не может быть забыт и калмык, как сын великой страны, для оберегания единства которой и он проливал свою кровь». 30. В 1798 г. высочайшее разрешение предоставляло внутреннюю степь Астраханской губернии “в пользование киргизов, дозволив им кочевать по берегу Каспийского моря, по Рын Пескам и по Волге”. При этом кочевавшим по левобережной степи калмыкам казенного ведомства приказано было отодвинуться ближе к Ахтубе, с стоявшие по Узеням кордонные посты перевести на линию Эльтон-Владимировка-Красный Яр. Таким образом, некоторая часть калмыков ещё долго оставалась на левом берегу Волги. Поэтому первые, кого видели русские переселенцы в степях у Ахтубы, это были не казахи, совершавшие отдельные нападения, а довольно уже мирные калмыки. Сведения о заселении с. Михайловки в 1814 г. содержат следующее признание: “При заселении бывшей одной природой калмыков никаких препятствий встречено не было”. Топономика этих мест изобилует калмыцкими словами,— название с. Болхуны, ерика Абицун-Цона и др., что также свидетельствует о контактах поселенцев с калмыками. Отношения калмыков и русских поселенцев долгое время были враждебные. Исследователь отношений 2-х народов – А. Позднеев считал, частые нарушения шерсти (договора-присяги), которую калмыки давали царям, было вызвано незначимостью для кочевников текста присяги, которая писалась на русском и татарском языках. Автор сборника статей по русско-калмыцким отношениям, полагал, что правительство России слишком долго оставляло безнаказанным бесчисленные грабежи русских селений. Стоило российской администрации приступить к уничтожению сильной власти хана и укреплению контроля над улусами, как большая часть кочевников ушла в Джунгарию. Из опасения побега оставшихся, калмыкам было запрещено кочевать одновременно всеми улусами по левой (азиатской) стороне Волги. Усиление русского влияния на внутреннюю жизнь кочевого народа порождало конфликты, особенно в правовой сфере, – правосознание народов сильно отличалось. Например, на отгон скота русские смотрели как на преступление, караемое жестоко наряду с грабежом; калмыки же рассматривали отгон скота как проявление удальства. Русские не соглашались (в судебной практике) на калмыцкие законы по которым смертная казнь была запрещена и даже убийца должен был платить возмещение. Подобное несовпадение правовых норм и правосознания влияло на взаимоотношение народов. Идея патронажа над калмыцким народом, переход его к оседлости, прямо таки “преследовало” российское правительство. Ещё со времен Московских традиций присоединения инородных земель, оно старалось привлечь к сотрудничеству национальную аристократию. По сообщению Симона Гмелина одной из целей строительства Енотаевской крепости, было привлечение калмыцкой верхушки к оседлой, европейской жизни. Предполагалось сделать Енотаевск центральным пунктом управления калмыцким народом, для чего в крепости специально для хана был построен и подарен дом. В учереждении казачьих станиц по Волге также преследовалась цель оказать «культурное» влияние на кочевников. Эти старания кончились тем, что для владельца Замьянга “с его фамилией в городке его имени Замьяне – или Замьяновской станице – был построен казенный дом. Калмыки же, ни с казаками (как предполагалось в каждой станице), ни отдельно поселены не были». “В 1785 г. указом 9 мая, повелено было Генерал-губернатору Саратовскому и Кавказскому Потемкину, озаботится заселением степи между Царицыным, Черкасском и Кавказской линией. ”Истинная цель указа состояла в “усилении между калмыками наклонности к оседлой жизни и по возможности водворять их”. Но предложением этим суждено было сбыться только спустя 60 лет, да и то отчасти. В 1846 г. 30 декабря было “повелено основать 44 станицы на Калмыцких землях” вдоль пяти дорог; в исследуемой территории это были дороги по московскому тракту и по торговому тракту от Астрахани до Царицына вдоль левого берега. Убеждать калмыков в выгодности оседлой жизни, благоустройством своих хозяйств, должны были крестьяне, поселяемые в тех же селениях для примера. Историк колонизации Астраханского края – А. И. Карагодин, отмечал, что особенность этой широкой, вызванной правительством, волны миграций государственных крестьян, было весьма зажиточное положение основной массы переселенцев. Что касается калмыков, то они и на этот раз поселены не были,— это не удавалось даже известному герою войны 1812 г., “цивилизатору” своего народа – найону Тюменю, зато крестьяне (преимущественно воронежцы) получили повышенные, 36-ти десятинные наделы земли. Основание станиц (так они назывались в указе) на калмыцких землях началось в 1848 г. и продолжалось несколько лет. Собственно для развития, распространения хлебопашества и скотоводства, правительство разрешило дворянам в 60-е г. XVIII в. скупать, обычно за бесценок, астраханские (в том числе пойменные) земли. Замечая исключительно рыбопромышленный интерес дворянства к приобретаемым владениям, правительство указом Сената 1772 г. установило шестилетний срок заселения купленных земель. В противном случае, предполагалась принудительная смена владельцев в пользу “радетелей” заселения края. Однако, целеустремленная прямолинейность законов компенсировалась их невыполнением. По 4-й ревизии, только каждый четвертый дворянин купивший землю в крае, заселил её крестьянами. Подобное соотношение изменялось в сторону правительственных желаний только на севере губернии, где климат и почвы позволяли заниматься, хотя и с большим риском, пашенным хозяйством. Но и здесь не редкостью было переселение крепостных ради формального соблюдения законов. Как справедливо отмечал краевед И. Михайлов: “В Астраханской губернии не всякий крестьянин – рыболов, не всякий – земледелец, но всякий – скотовод”. Это замечание с полной уверенностью можно отнести к поселенцам Волго-Ахтубинской поймы,— достаточно обратиться к специальным работам по хозяйственному освоению Астраханской губернии. Огромные степные пространства, обхватывающие пойму с двух сторон, во всех отношениях были пригодны для занятий скотоводством. Основанное в 1848 г. “на земле дачи очередного кочевья калмыцкого всех улусов, кроме Хошеутовского, под № 62” село Удачное (совр. Ахтубинский р-н) уже своим названием говорило о том, что первые поселенцы воспользовались душевым наделом по количеству и качеству выгоднее, удачнее соседних сел. Наверное, за независимость и умение воспользоваться всяким случаем, для своей выгоды, соседи прозвали удачинцев “дубиновцами”, а село даже в официальных документах носило название – “Дубиновка”. В период Русской кампании 1812 г. российское правительство высоко ценило калмыцких воинов и дорожило их службой. В знак особых заслуг хану Аюке и некоторым калмыцким тайшам было определено годовое жалованье, состоявшее из денег, муки, вина и боевых припасов. Хотелось бы здесь привести слова Г. Н. Прозрителева: «Теперь, когда упорядочение свершилось, когда русский человек поставил свое знамя высоко над всеми соперниками в обладании страной и народный гений стремится к братскому общению со своими противниками и правдивому, без насилия чужого достоинства, общему укладу, не может быть забыт и калмык, как сын великой страны, для оберегания единства которой и он проливал свою кровь». В 1798 г. высочайшее разрешение предоставляло внутреннюю степь Астраханской губернии “в пользование киргизов, дозволив им кочевать по берегу Каспийского моря, по Рын Пескам и по Волге”. При этом кочевавшим по левобережной степи калмыкам казенного ведомства приказано было отодвинуться ближе к Ахтубе, с стоявшие по Узеням кордонные посты перевести на линию Эльтон-Владимировка-Красный Яр. Таким образом, некоторая часть калмыков ещё долго оставалась на левом берегу Волги. Поэтому первые, кого видели русские переселенцы в степях у Ахтубы, это были не казахи, совершавшие отдельные нападения, а довольно уже мирные калмыки. Сведения о заселении с. Михайловки в 1814 г. содержат следующее признание: “При заселении бывшей одной природой калмыков никаких препятствий встречено не было”. Топономика этих мест изобилует калмыцкими словами,— название с. Болхуны, ерика Абицун-Цона и др., что также свидетельствует о контактах поселенцев с калмыками. Отношения калмыков и русских поселенцев долгое время были враждебные. Исследователь отношений 2-х народов – А. Позднеев считал, частые нарушения шерсти (договора-присяги), которую калмыки давали царям, было вызвано незначимостью для кочевников текста присяги, которая писалась на русском и татарском языках. Автор сборника статей по русско-калмыцким отношениям, полагал, сто правительство России слишком долго оставляло безнаказанным бесчисленные грабежи русских селений. Стоило российской администрации приступить к уничтожению сильной власти хана и укреплению контроля над улусами, как большая часть кочевников ушла в Джунгарию. Из опасения побега оставшихся, калмыкам было запрещено кочевать одновременно всеми улусами по левой (азиатской) стороне Волги. Усиление русского влияния на внутреннюю жизнь кочевого народа порождало конфликты, особенно в правовой сфере, – правосознание народов сильно отличалось. Например, на отгон скота русские смотрели как на преступление, караемое жестоко наряду с грабежом; калмыки же рассматривали отгон скота как проявление удальства. Русские не соглашались (в судебной практике) на калмыцкие законы по которым смертная казнь была запрещена и даже убийца должен был платить возмещение. Подобное несовпадение правовых норм и правосознания влияло на взаимоотношение народов. Идея патронажа над калмыцким народом, переход его к оседлости, прямо таки “преследовало” российское правительство. Ещё со времен Московских традиций присоединения инородных земель, оно старалось привлечь к сотрудничеству национальную аристократию. По сообщению Симона Гмелина одной из целей строительства Енотаевской крепости, было привлечение калмыцкой верхушки к оседлой, европейской жизни. Предполагалось сделать Енотаевск центральным пунктом управления калмыцким народом, для чего в крепости специально для хана был построен и подарен дом. В учереждении казачьих станиц по Волге также преследовалась цель оказать «культурное» влияние на кочевников. Эти старания кончились тем, что для владельца Замьянга “с его фамилией в городке его имени Замьяне – или Замьяновской станице – был построен казенный дом. Калмыки же, ни с казаками (как предполагалось в каждой станице), ни отдельно поселены не были». “В 1785 г. указом 9 мая, повелено было Генерал-губернатору Саратовскому и Кавказскому Потемкину, озаботится заселением степи между Царицыным, Черкасском и Кавказской линией.”Истинная цель указа состояла в “усилении между калмыками наклонности к оседлой жизни и по возможности водворять их”. Но предложением этим суждено было сбыться только спустя 60 лет, да и то отчасти. В 1846 г. 30 декабря было “повелено основать 44 станицы на Калмыцких землях” вдоль пяти дорог; в исследуемой территории это были дороги по московскому тракту и по торговому тракту от Астрахани до Царицына вдоль левого берега. Убеждать калмыков в выгодности оседлой жизни, благоустройством своих хозяйств, должны были крестьяне, поселяемые в тех же селениях для примера. Историк колонизации Астраханского края – А. И. Карагодин, отмечал, что особенность этой широкой, вызванной правительством, волны миграций государственных крестьян, было весьма зажиточное положение основной массы переселенцев. Что касается калмыков, то они и на этот раз поселены не были,— это не удавалось даже известному герою войны 1812 г., “цивилизатору” своего народа – найону Тюменю, зато крестьяне (преимущественно воронежцы) получили повышенные, 36-ти десятинные наделы земли. Основание станиц (так они назывались в указе) на калмыцких землях началось в 1848 г. и продолжалось несколько лет. Собственно для развития, распространения хлебопашества и скотоводства, правительство разрешило дворянам в 60-е г. XVIII в. скупать, обычно за бесценок, астраханские (в том числе пойменные) земли. Замечая исключительно рыбопромышленный интерес дворянства к приобретаемым владениям, правительство указом Сената 1772 г. установило шестилетний срок заселения купленных земель. В противном случае, предполагалась принудительная смена владельцев в пользу “радетелей” заселения края. Однако, целеустремленная прямолинейность законов компенсировалась их невыполнением. По 4-й ревизии, только каждый четвертый дворянин купивший землю в крае, заселил её крестьянами. Подобное соотношение изменялось в сторону правительственных желаний только на севере губернии, где климат и почвы позволяли заниматься, хотя и с большим риском, пашенным хозяйством. Но и здесь не редкостью было переселение крепостных ради формального соблюдения законов. Как справедливо отмечал краевед И. Михайлов: “В Астраханской губернии не всякий крестьянин – рыболов, не всякий – земледелец, но всякий – скотовод”. Это замечание с полной уверенностью можно отнести к поселенцам Волго-Ахтубинской поймы,— достаточно обратиться к специальным работам по хозяйственному освоению Астраханской губернии. Огромные степные пространства, обхватывающие пойму с двух сторон, во всех отношениях были пригодны для занятий скотоводством. Основанное в 1848 г. “на земле дачи очередного кочевья калмыцкого всех улусов, кроме Хошеутовского, под № 62” село Удачное (совр. Ахтубинский р-н) уже своим названием говорило о том, что первые поселенцы воспользовались душевым наделом по количеству и качеству выгоднее, удачнее соседних сел. Наверное, за независимость и умение воспользоваться всяким случаем, для своей выгоды, соседи прозвали удачинцев “дубиновцами”, а село даже в официальных документах носило название – “Дубиновка”. 31. Не столько от Киева ведет свою родословную само Московское царство, сколько от Золотой Орды. Вынужденные долгие годы унижаться перед ханами, московские Государи, сбросив иго, невольно стали копиями азиатских деспотов – по закону “психологической компенсации”. Верно сказано, что “свержение татаро-монгольского ига было лишь перенесением ханской Ставки из Сарая в Москву”, которая впитала в себя тяжесть и удушливость азиатской государственности. Церковь утратила суровый и светлый дух, а внутригосударственные отношения в Москве свелись к формуле “Я начальник – ты дурак”. О личной чести и достоинстве не шло и речи: было введено невиданное в домонгольской Руси наказание – публичное битье кнутом… “Это нас татары научили и кнут на память подарили”, – писал Достоевский, исследуя “русскую” традицию битья. Азиатское влияние пропитало Московию вплоть до бытового уровня, сказавшись в одежде, оружии и т. д. В такой ситуации не было места для аристократии, которая превратилась в косную номенклатуру с уменьшительно-шутовскими именами. А вот, например, картина колонизации русскими Сибири. «В ранний период освоения края довольно широкое распространение получили смешанные браки – как официальные (с крещеными «иноземками») так и порицавшиеся церковью неофициальные (характерная деталь: церковь порицает не сам межрасовый брак, а всего лишь его «незарегистрированность»)… На Индигирке, Колыме, в Иркутском крае, Забайкалье и некоторых других местах вследствие смешения с сибирскими народами сильно менялся и внешний облик, и язык, и быт осевших там русских. Позднее, в XVIII-XIX вв. часть переселенцев была даже ассимилирована коренными жителями (главным образом, якутами), причем не только из-за смешанных браков: материальная и духовная(!) культура аборигенов также оказывала сильное воздействие на русских людей». Еще А.С. Хомяков, опять же с умилением, писал: «Русский смотрит на все народы, замежеванные в бесконечные границы Северного царства, как на братьев своих, и даже сибиряки на своих вечерних беседах часто употребляют язык кочевых соседей своих, якутов и бурят. Лихой казак Кавказа берет жену из аула чеченского...». Донские казаки также издавна брали в жены татарок и турчанок, кроме того, еще в XVII в. среди донцов на бытовом уровне был распространен татарский язык, крестьянин женится на мордовке (дворянин, добавим, – на еврейке), а Россия называет своею славою и радостью правнука Ганнибала! «… Метрополия и колония – были одно и то же. Нельзя было отличить, где кончается метрополия и начинается колония», – пишет о России Д. Хоскинг, профессор Лондонского университета. Цари же русские да российские императоры действовали вполне в русле этих соображений, раздавая крестившимся азиатским вельможам земли с русскими крепостными в придачу. В результате этой политики российская элита накануне катастрофы 1917 г. представляла собой эдакий полиэтнически-расовый коктейль. Княгиня З. Шаховская с удовлетворением вспоминает, что в Екатерининском институте для благородных девиц с ней вместе учились армянка, грузинка, татарка, калмычка «и самая красивая девочка нашего класса Ариадна Шенк, дочь крещеного еврея, вероятно, получившего дворянство(!), так как институт был «привилегированным» заведением… Отцы многих инородных девочек занимали посты более значительные, чем мой отец… «Грузинка» или «калмычка» звучали для меня также, как «рязанская» или «новгородская»…» В книге «Азиатская Россия», вышедшей в 1914 г., читаем: «Браки русских с инородцами совершались во множестве. В результате получалось широкое и повсеместное смешение русских со всевозможными инородческими племенами…». К чему все это привело? Цитируем бунинские «Окаянные дни»; вот он, революционный «русский» народ: «…Знамена, плакаты, музыка – и, кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток: – Вставай, подымайся, рабочий народ! Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, прямо сахалинские… И Азия, Азия – солдаты, мальчишки, торг пряниками, халвой, папиросами… Восточный крик, говор и какие мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы…» Так что же определяет тогда истинно российский патриотизм, либо квасной лжепатриотизм тот же российский или новоявленный украинский пивной лжепатриотизм? Вот как трактуется понятие "патриотизм" у Брокгауза и Ефрона: "Патриотизм, любовь к отечеству, вытекающая из сознания солидарности интересов граждан данного государства или членов данной нации. Чувства привязанности к родине и родному народу, проникнутые просвещенным пониманием умственных и нравственных потребностей народа, являются основой культурной общественной жизни; но те же чувства, пропитанные темными предрассудками и враждою к другим народам, вырождаются в узкий национализм и деморализующий шовинизм". А вот цитата из Большой Советской Энциклопедии, пусть даже и несколько устаревшая, но тем не менее: "Патриотизм (от греч. patri;tes – соотечественник, patr;s – родина, отечество), любовь к отечеству, преданность ему, стремление своими действиями служить его интересам. П. – "... одно из наиболее глубоких чувств, закрепленных веками и тысячелетиями обособленных отечеств" (Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 37, с. 190). Исторически элементы П. в виде привязанности к родной земле, языку, традициям формируются уже в древности. В классовом обществе содержание П. становится классовым, ибо каждый класс выражает своё отношение к отечеству через присущие ему специфические интересы. В условиях развития капитализма, формирования наций, образования национальных государств П. становится неотъемлемой составной частью общественного сознания. Однако по мере обострения классовых антагонизмов, с превращением буржуазии в господствующий класс её П. перестаёт отражать общенациональные моменты, как это было в период борьбы с феодализмом, смыкается с национализмом и шовинизмом, ограничивается эксплуататорскими интересами, ибо "... выше интересов отечества, народа и чего угодно капитал ставит охрану своего союза капиталистов всех стран против трудящихся..." (там же, т. 36, с. 328-29). Для мелкой буржуазии характерны национальная ограниченность и национальный эгоизм, определяющие её отношение к отечеству и к др. народам. В буржуазном обществе пролетариат выступает выразителем коренных национальных интересов народа, а потому и носителем подлинного П. В ст. "О национальной гордости великороссов", написанной в годы 1-й мировой войны 1914-18 гг., В. И. Ленин отмечал: "Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы её трудящиеся массы (то есть 9/10 её населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов" (там же, т. 26, с. 107). Подлинный П. несовместим ни с космополитизмом, ни с национализмом." И, наконец, «квасной патриотизм»… Это выражение употребляется с ироническим оттенком; так называют людей, которые о настоящем патриотизме имеют самое примитивное суждение и всерьёз полагают, что, отстаивая какие-то незначительные национальные традиции, они защищают отечество. Квасной патриотизм, в сущности, – одна из форм ксенофобии (нетерпимости к чему-либо чужому, незнакомому, иностранному). Появилось это выражение в начале XIX в., после начала войны с Францией. Его этимологию лучше всего, пожалуй, описывает А. С. Пушкин в историческом романе «Рославлев»: «…гостиные наполнились патриотами: кто высыпал из табакерки французский табак и стал нюхать русский; кто сжёг десяток французских брошюрок, кто отказался от лафита, а принялся за кислые щи…». Кислыми щами тогда называли не что иное, как шипучий квас. Впервые в печати о явлении «квасного патриотизма» упомянул князь П.А. Вяземский в своих «Письмах из Парижа», опубликованных в 1827 г. «Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что свое. Тюрго называл это лакейским патриотизмом, du patriotisme d'antichambre. У нас можно бы его назвать квасным патриотизмом». В Украине же ко времени состоялся «пивной» украинский лжепатриотизм, с которым мы стремимся прожить всю будущую пятилетку до времени огромной «польско-украинской» футбольной площадки, в очередной раз публично сжигая десяток российских(?) брошюр… Ай да, Пушкин, ай да сукин сын! Не смешно… (продолжение следует) © Copyright: Веле Штылвелд, 2007	11**11

КУПИТЬ КНИГИ

АФОРИЗМЫ ВЕСЕЛОЙ СТЕРВЫ

ТРИ ТАЙНЫ ТРЕХ РУССКИХ ГЕНИЕВ

АФОРИЗМЫ ЛЮБВИ ШИПЫ И РОЗЫ


© "Афоризмы". Охраняется законом об авторском праве. Воспроизведение материалов сайта или их части запрещается без письменного разрешения автора сайта.Ссылка при цитировании на "Афоризмы.Ru" обязательна. Пишите нам: aphorisms.ru@rambler.ru